Почему?
Я прикусываю губу, не зная, что ответить.
— Как он узнал, кто ты? — Она сжалилась надо мной и пошла в другую сторону.
— Понятия не имею. Он ничего не сказал. Но у него есть сверхъестественная способность проворачивать такие штуки. Полагаю, что у него могут быть друзья в высших кругах. Например, высокопоставленные члены в правительстве. Он сказал, что проверил мою биографию. Он узнал всякие факты, например, что в течение многих лет у меня не было серьезных отношений.
— Это не обнаружится при обычной проверке биографии.
— Сама знаю. И угадай, как он нашел нас после того, как мы покинули склад?
— Как же так?
— Он взломал спутник.
— Если бы он знал кого-то в правительстве, ему не пришлось бы утруждать себя взломом спутника. Он мог бы просто позвонить и сказать: «Эй, приятель, мне нужны время и координаты, не мог бы ты прислать снимок цыпочек, которые у меня кое-что увели, чтобы я мог проследить за ними и выяснить их личности?»
— Хм. Верно.
— Следовательно, если он действительно взломал спутник и не соврал об этом, у него есть кое-какие безумные навыки для обычного рядового гангстера.
— Может быть, он был программистом в Google, пока не пошел по скользкой дорожке.
— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.
— Знаю, — стону я. — Я хватаюсь за соломинку. Я так запуталась во всей этой ситуации, что не могу мыслить ясно.
— Ты сама себя запутываешь. На самом деле все очень просто.
— Не могу дождаться, чтобы услышать вердикт, — бормочу я.
— Он хочет тебя. Ты хочешь помогать другим людям. Предложи ему бартер в обмен на свое тело.
— Ты сама только что сказала, что не предлагаешь мне переспать с ним!
— Я солгала. Ты определенно должна переспать с ним. Боже мой, Джули, посмотри на этого человека. Он — олицетворение мужской красоты. Я могла бы кончить, просто увидев его голым.
— Ты ужасная подруга, — решительно заявляю я.
— Вовсе нет.
— Да.
— Ладно, ладно. Тогда сделай это хоть один раз. Скажи ему, что ты займешься с ним сексом, если… — Она замолкает, задумавшись. — Если он пожертвует миллион долларов Красному Кресту.
— Он миллиардер, а ты кладешь меня под него всего за миллион баксов? Я для тебя так мало значу?
Чувствую, что сейчас она пожимает плечами.
— Ну а что, я бы сделала это бесплатно.
— Тогда займись этим! Я дам тебе его номер телефона!
— Он не хочет меня, Джулс. Он хочет тебя. — Она замолкает. — У тебя есть его номер телефона?
— Он дал его мне. — Ее молчание звучит обвиняюще, поэтому я добавляю, защищаясь: — На случай, если мне что-нибудь понадобится.
Как только она начинает смеяться, я понимаю, что совершила ошибку, сказав ей.
— О-хо! Теперь у тебя есть номерок Большого серого волка на быстром наборе на случай, если тебе что-то понадобится! Вот так поворот!
Я устало вздыхаю.
— Мне хочется ударить себя в глаз из-за тебя.
— Ты же понимаешь, он надеется, что тебе понадобится его большой, толстый…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мне пора, — громко бросаю я. — Меня зовет карниз за окном.
— Не будь такой ханжой. Покувыркавшись в постели с этим мужчиной, твоя жизнь наполнится смыслом.
— Я действительно надеюсь, что это сон, и я просунусь через несколько минут в реальности, где моя лучшая подруга не пытается продать мою киску печально известному гангстеру за некую безумную гуманитарную миссию.
— Знаешь что? — Ее тон становится задумчивым. — Это хорошая идея. Дай мне его номер, сама позвоню ему, чтобы назначить тебе следующее свидание.
Я наливаю себе еще один большой бокал вина и начинаю пить. Тем временем Макс продолжает:
— Составлю список основных правил. Буду твоим менеджером.
— Ты хотела сказать сутенером? И мы не заключаем никаких сделок, чтобы спасти мир с человеком, который однажды сбросил официанта с крыши ресторана за то, что он пролил каплю вина.
— Это городская легенда. Наверно.
— Слушай, просто не высовывайся, пока я не придумаю, что нам делать дальше, ладно?
Макс улюлюкает.
— О, собираешься сама что-то выяснять? Девушка, якобы воровка, но которая не может даже взломать замок или завести машину?
— Прошу прощения, но не я забыла вырубить камеры на складе через дорогу от фабрики подгузников. — Она испугалась, ха. — Да. Наш друг, мистер Блэк, упомянул об этом. Так что ты тоже не Ханс Грубер, детка.
— Эй, Ханс Грубер был плохим парнем!
— Извини. Он был первым пришедшим на ум вором, которого я смогла вспомнить.
— Потому что ты, без сомнения, тысячу раз пересматривала «Крепкий орешек».
— О, теперь обсудим это? Может, поговорим о том, сколько раз ты смотрела «Форсаж»?
С этого момента разговор переходит в спор о нашем плохом кино-вкусе. Мы препираемся, как старикашки, пока меня не отвлекает стук в дверь.
— Тише. Кто-то стучит.
— Ждешь кого-нибудь?
Уже встав, я резко останавливаюсь. Внезапно закрытая дверь начинает очень зловеще выглядеть.
— Нет.
— Посмотри в глазок.
— Мне нужно положить трубку. Шнур не достает.
— Я буду здесь. Действуй.
Я кладу трубку на стол и на цыпочках подкрадываюсь к двери. Прижимаюсь к ней и смотрю в глазок.
Пожилой мужчина в униформе консьержа стоит в дверях, держа в руках коричневый бумажный пакет. Седые волосы, веселая улыбка и золотая бирка с именем на лацкане с именем «Эрнесто».
Не похоже, что Эрнесто пришел, чтобы убить меня, но никогда не знаешь наверняка. Белки очень милые, но они могут переносить чуму.
— Да? — отзываюсь я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Посылка для мисс Эвердин. — Он поднимает пакет, улыбаясь еще шире.
— Пожалуйста, разверните ее и покажите мне, что внутри.
Его улыбка подрагивает, но он подчиняется, доставая из пакета что-то завернутое в фиолетовую папиросную бумагу.
