А я мысленно отсасываю Платону. С удовольствием. Причмокивая и облизывая до самих яиц. И их тоже.
Бля, это улет!
Его сперма терпкая бьет мне в горло. Пальцы больно зажимают волосы. Комкают их и наматывают. Впечатывают лицо в лобковые волосы.
— Глотай. Все до капли, богатая шлюха! Я перевоспитаю тебя, строптивая мажорка!
Я задыхаюсь. Плачу. Я бьюсь в оргазме.
Ринат прижимается удивленно и тоже кончает.
Гладит мою задницу ладонями мягче, довольнее.
— Киса, тоже соскучилась! Моя малышка. Так смачно кончила. Бля, у тебя аж по ногам течет. Надо почаще ссориться, чтоб так мириться!
Ринат поднимает меня. А я продолжаю плакать.
У меня истерика. Я задыхаюсь. Сердце останавливается.
Ненавижу Рината за этот секс.
Ненавижу себя, что дала ему, как шлюха, за деньги для родителей!
Ненавижу Платона, потому что влюбилась в него! Гребанного фрика…
Глава 17
— Так, что точно решили? Панай? — спрашивает Мари и трется щекой о плечо коренастого брюнета Юрчика.
Ее голубые глаза сияют бриллиантами нежности и счастья.
Она невинно закусывает нижнюю губу, когда смотрит на подбородок своего парня.
Радостная. Довольная. Влюбленная.
Я перевожу медленно взгляд в конец зала столовой. На пустой стул, где должен сидеть черный мрачный фрик.
С тех пор, как мы помирились с Ринатом прошло три дня. Сегодня среда.
А вчера, во вторник, у нас в гостях были его родители. Отмечали примирение звездных деток. Жарили на лужайке барбекю и пили пиво. Мамы болтали о новой Миланской коллекции Channel. Сговорились метнуться на выходные пошопиться. Мы с Ринатом были гвоздем вечерней программы. Правда, он отдувался за двоих. Шутил и смеялся. Развлекал своей легкостью всех. А потом утащил меня в мою комнату и бесстыдно трахнул.
Долго обнимал и целовал, мерзко облизывал. Я делала вид, что в восторге. И не понимала, как долго мне еще терпеть эти издевательства над собой. Добровольные, а от того еще больше унизительные.
И ответ напрашивался неутешительный — всю жизнь!
Три дня, что мы снова встречаемся, Платон не появлялся в универе. Я не видела его байк. Его наглые и циничные зеленые глаза. Его внушительную фигуру в мрачных баллахонах и намордниках.
Он свободнее меня.
Ему плевать на мнение окружающих. На свой внешний вид. На восприятие его в обществе.
Он сильный. Стальной. Не сломался от окружающего осуждения. Не прогнулся под систему.
Сам один выстроил свою жизнь так, как посчитал нужным и одевался также. Броско. Кричаще. С мистическим ужасом своей черноты.
А я снова в короткой теннисной юбке и на каблуках. В футболке с откровенным вырезом и раскрашена, как блядь.
Я не могу выглядеть просто. По домашнему.
Я глава чирлидинговой команды. Я первая красавица универа. Я стерва, которой все завидуют и не понимают, что нечему завидовать.
Что я обыкновенная пустышка. Марионетка в руках родителей, продавших меня за одобрение кредита. Кукла Рината, трахающего меня теперь, когда ему вздумается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я кто угодно. Только не я…
— Киса, так синие можем тоже взять, — Ринат ослепляет мой мутный взгляд своими отбеленными зубами. Я моргаю часто, чтоб не расплакаться. О чем это он. Киваю на всякий случай.
— Мне кажется лучше белый. Цвет чистоты, и он самый яркий, — довольно заключает Камилла. Ее пальцы переплетены на здоровой лапищи борца Тимура.
Он согласно кивает.
— И на белом можно замутить помимо надписи еще трехмерное изображение. Нанести карту или доску для серфа. Прикинь, детка, написать Панай на манер китайских иероглифов. Потом будем смотреть видео и не вкуривать, че за хрень написана.
— Надо уже заказывать, — с умным видом подытожила Мари.
Бля, о чем они?!
— Киса, закажешь. В прошлом году ты нашла качественную полиграфию, — Ринат снова поворачивается ко мне и ждет ответ.
Я устало вздыхаю и встаю.
Насрать, о чем они!
Мне душно и нет воздуха.
Хочу выйти.
Сбежать…
А еще больше хочу увидеть Платона…
— Киса, ты куда?
Слышу в спину.
— Лили последние дни сама не своя, — озадаченно смотрит мне в след Мари.
— Не знаю. Вроде у нас все нормально. Секс даже лучше стал, — это довольный голос моего ненавистного бойфренда.
— Ринат, прекрати. Не надо обсуждать без Лили ваш интим, — Камилла с упреком
— Мм, ты уже завелась… — а это уже девушку тискает Тим, и они все смеются мне вслед.
— Главное, чтоб Лили не забыла заказать наклейки на футболки для челленджа. Иначе будем на Панае все, как придурки. На видео для ютюба разноцветные…
Так это они за одинаковые футболки говорили. Да уж, это самое важное! Для них…
* * *
Я завела мотор.
Решительно стартанула.
Думать буду потом. К черту все. Хочу увидеть этого гребанного фрика и другого выхода нет.
Я ничего не знаю о нем. Макс не берет трубку от меня. Вообще морозится с того вечера в его доме. Даже не поздоровался, когда мы случайно пересеклись в баре.
Он от меня шарахался, как от чумной.
Я не знаю номер Самойлова. Не решилась написать ему письмо в интернете. Побоялась, что он не ответит.
У меня есть единственный шанс его найти. И он откровенно говенный.
Но других вариантов я придумать не смогла.
Я припарковала машину у памятного и хорошо знакомого мне дерева. Вышла и отряхнула невидимые пылинки. Поправила юбку и взяла рюкзак.
Смелым и четким шагом я направилась к двери богатого особняка. Пока не передумала, спешно нажала на звонок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Перетаптываясь на месте, покорно ждала пока откроется дверь.
— Здравствуйте, вам кого? — в проеме показался взрослый мужик. С штрихами седины в висках. В деловом костюме. Чуть выше меня.
