ленту на ночь, когда блямкнуло входящее сообщение на мессенджере.
Почему-то сразу посмотрела на дверь, ожидая увидеть входящего Никиту. Но в квартире было тихо.
Я открыла сообщение и расплылась от удовольствия, когда увидела сообщение от Саши:
«Привет, Королева. Не спишь?»
Залезла под одеяло, поправила подушку под спину и настрочила ответ:
«Неужели вспомнил обо мне? Покататься ночью не с кем?»
Ответ пришел незамедлительно:
«Если ты готова, я приеду сейчас же!»
Очень подмывало написать, что я знаю про его левых подружек и что он вниманием не обделен. Но остановилась. Ведь тогда мне придется признаться, что я разнюхивала о нем у Стаса. Так что переписка пошла другим путем. Я спросила, что он делает, а потом писала о своих планах как можно быстрее и уютнее уйти в сон.
«Я тебя не отпускаю. Покажи мне, в чем ты спишь?»
Я глупо захихикала. Так смешно переписываться со взрослым парнем и тем более обмениваться фотографиями. Саша, не дожидаясь моего ответа, тут же прислал свое фото обнаженного торса и наглую улыбку, от которой я сходила с ума!
Ради поддержания разговора по мессенджеру пришлось встать, снять с себя простые и удобные хлопковые трусы и облачиться в сексуальное белье, которое выбирал лично Никита.
Я сделала несколько снимков, выбрала удачный ракурс и отправила Саше.
Он молчал слишком долго. Я почти сдалась и готова была спросить, что не так с моим фото? Или с бельем? Черт, может у Никиты извращенный вкус и такое не может понравится нормальным парням?
Но тут телефон снова блямкнул.
«Вау, детка… Это нет слов. Давай еще. Хочу еще, больше, откровеннее».
И не успела я спросить, куда уж откровеннее, как у меня на весь экран появилась фотография Саши… Хотя нет, не Саши, а его члена, вытащенного из боксеров. Торчащего на всю длину и поблескивающего капелькой смазки на кончике.
Я сглотнула и зависла, почему-то с жадностью рассматривая слишком откровенную и интимную фотографию.
Теперь понятно, почему он так долго не отвечал. Интересно, если я буду молчать в ответ, его терпения надолго хватит?
От разглядывания его члена дыхание участилось, а в горле пересохло. Я облизала губы, ловя себя на возбуждении. От одной только фотографии! Что со мной? Внизу живота томно накручивалось напряжение, требуя выхода. Сунув пальцы под белье, я застонала, размазывая влагу внутри складок.
Как, интересно, он отреагирует на мое откровенное фото?
Я не собиралась отправлять, но самой посмотреть на себя со стороны захотелось. Ну а что, сфоткаю и удалю!
Снова пришлось сделать несколько снимков, чтобы поймать удачный ракурс. Один снимок с расфокусированным бельем и блестящими губками показался интересным. Очень сексуальным… Каким хотелось бы поделиться с мужчиной, который мне нравится…
Но Саша молчал.
Я решила, что если его терпение лопнет и он напишет мне, то так и быть, вот эту единственную фотку отправлю. Потом сосчитаю до пяти и удалю.
Долго ждать не пришлось. Телефон блямкнул, я тут же вложила фото и нажала отправку.
И только потом посмотрела, кому.
Никита Тобольский.
А внизу, как издевательство надо мной, приписка:
«Завтра в 19:00 идем в театр. Будь готова и оденься соответствующе».
Не попадая пальцами в кнопки, я постаралась как можно быстрее удалить фотографию.
Черт. Черт! Что он обо мне подумает?
Может, не увидит?
Я быстро удалила фото и замерла, вглядываясь в экран. Почти сразу пришло следующее сообщение от Никиты:
«Верни».
Глава 12. Страсть
Меня трясло от страха.
Мне придется объяснять Тобольскому, для кого я делала это фото. Что я ему скажу? Что за его спиной общаюсь еще и с его братом?
Черт!
Я подскочила и почти свалилась с кровати, когда наконец-то ответил Саша. Не выдержал.
«Не думал, что от вида моего члена ты уснешь».
Я решила не отвечать. Я не знала, что ему ответить! Я не понимала, какую игру эти двое затеяли со мной. А вдруг Никита знает о нас с Сашей и совсем не против? А если Саша назло Никите подкатывает ко мне?
Удаляя с телефона все провокационные фото и сообщения, я клялась сама себе, что больше никогда не куплюсь на приставания Сашки. А с Никитой постараюсь разделаться как можно быстрее.
Но кажется, и он пришел к тем же выводам.
Никита приехал ко мне в рекордно короткие сроки.
– Это было самое экстравагантное приглашение лишить тебя девственности, которое я получал, – глухим хрипловатым голосом протянул Тобольский, стягивая галстук и отбрасывая его на спинку кресла, стоящего возле зеркала.
Я протолкнула ком в горле, чтобы опротестовать:
– Я не…
И заткнулась.
Так. Стоп. Если он считает, что я фоткалась для него, то мне не придется оправдываться! И если он готов лишить меня девственности, то мое заточение скоро кончится!
Все складывалось удивительно удачно.
Я нервно облизала губы и улыбнулась.
Никита проследил взглядом за моим языком и посмотрел в глаза своими темными омутами. Довольно сложно выдержать взгляд Никиты, особенно когда меня трясло от сделанного и готовящегося.
Но я послушно следила за его неспешным раздеванием. А он точно никуда не торопился. За галстуком аккуратно снял запонки и положил на столик к зеркалу. Расстегнул рубашку, с каждой пуговицей оголяя свой мощный торс. Повесил ее на спинку кресла, опять же аккуратно, чтобы не помялась, и сел, снимая ботинки и носки.
Я забыла как дышать, когда Никита встал и вытащил из шлеек брюк ремень.
До этого я уже успела подумать, почему он весь такой офисный в такой поздний час явился ко мне в квартиру. Ведь не мог он в полночь вскочить с кровати, сказать жене, что его срочно вызывают на работу. Потом надеть на себя деловой костюм, не забыть запонки, неспешно повязать галстук… Или дома ему жена галстук завязывает? А потом выехать ко мне.
В общем, судя по виду Никиты, он даже не заезжал домой после работы. Тогда почему не торопится? Он же всегда уезжает от меня домой и следит за временем.
Но сегодня Никита явно не спешил.
– Я буду осторожен, – прошептал он, опускаясь на постель рядом со мной.
А я как загипнотизированная могла смотреть только на его огромный стоящий член.
Он не влезет в меня! Он просто порвет меня нахрен!
Наверное, мой вид с вытаращенными глазами сказал Никите больше, чем я могла бы описать.
– Ты боишься? – удивился он.
– Я… никогда раньше этого не делала, – напомнила я, но ему это признание понравилось.
Он широко улыбнулся и лег на постель поверх
