Конечно, вместе с поклонением древнему искусству эта пора возрождения наук и искусств принесла в латинские государства, где с падением обаяния папы сильно падало благочестие, также и чисто языческие взгляды и понятия, причем совершенно по-язычески высшей целью жизни было поставлено наслаждение.
В. Поленов. Успенский собор. Южные врата
К этой цели – наслаждению земными благами – западные народы неуклонно стремятся и по сей день, успев, к несчастью, привить эти взгляды и многим русским людям. Но в XV веке перед нашими предками стояли столь огромные по своей трудности и столь высокие по своему значению насущные задачи – собираться вокруг православного московского государя и грудью своею и кровью служить оплотом для Западной Европы против нашествия мусульманского Востока, что они не могли даже и думать о наслаждении жизнью; развитие же в Италии искусств дало нам возможность приглашать опытных зодчих для устроения Москвы и необходимых других мастеров.
Однако вследствие отдаленности Москвы от других государств, а главное, вследствие враждебности наших соседей – поляков и немцев, не желавших к нам пропускать нужных людей, проходили годы, пока в Москве стали появляться эти очень желанные и необходимые итальянские художники. В ожидании их Иоанн воспользовался искусством псковских мастеров и в 1484 году приказал построить новый каменный дворцовый храм Богоявления, а митрополит в том же году – церковь Риз Положения.
В 1485 году прибывшими первыми после Аристотеля итальянцами – мастерами Петром-Антонием и Марком Фрязиными – стали сооружаться новые кремлевские стены, постройка которых с башнями, или стрельницами, и тайниками (подземными ходами) продолжалась до 1495 года. В самом Кремле за это время было сооружено несколько храмов, в том числе разобраны старые и заложены новые каменные церкви первоначальной постройки Иоанна Калиты: Святого Иоанна Лествичника, что под колоколы, и собор Святого архангела Михаила для могил прародителей государевых; строителем последнего был Фрязин Алевиз Новый.
Вместе с тем великий князь решил выстроить для себя в Кремле каменные палаты на месте деревянных. Сооружение их началось одновременно с перестройкой Благовещенской церкви мастерами Марком и Петром-Антонием Фрязиными, которые в 1491 году построили большую палату, названную Грановитой по случаю обделки ее наружных стен по-итальянски – гранями.
Постройка же остальных дворцовых палат затянулась надолго и окончилась уже при преемниках Иоанна.
Ф. Солнцев. Иконостас Успенского собора в Московском Кремле
С этого времени Кремль, жилище великих государей московских, представлял собою как бы большой монастырь, потому что был наполнен большими и красивыми церквами, среди которых, как игуменская келья в монастырском дворе, расположен был Государев дворец. Великолепная белокаменная ограда с затейливыми стрельницами, окаймлявшая Кремль, имела несколько ворот, причем благочестивая народная мысль, почитавшая обиталище своего государя в качестве святыни, осветила и главные кремлевские ворота – Спасские – народным обычаем входить в них, снимая шапки, с непокрытой головой. Когда и как установился этот обычай, не выяснено, но, по-видимому, он установлен не по государеву указу, а именно по благочестивой воле всенародного множества; рассказывают, что в старину кто, проходя воротами, не снимал шапки, того народ заставлял класть перед образом Спасителя 50 поклонов.
Достойно особого замечания, что итальянцы, устраивавшие каменную Москву и ее сердце Кремль, бывшие учениками великих мастеров итальянской блестящей поры возрождения наук и искусств, придя со своими большими научными знаниями в деревенскую и деревянную Москву, тем не менее возводили в ней все новые каменные сооружения отнюдь не по итальянским, а по старорусским образцам и заветам. Так, Успенский собор был построен по образцу славного собора Владимирского, сооруженного Андреем Боголюбским; по тому же образцу построен Архангельский собор Алевизом Новым; по образцу и складу новгородских церквей сооружена церковь Иоанна Предтечи у Боровицких ворот и колокольница, стоящая рядом с Иваном Великим; по образцу древних одноглавых русских храмов выстроены были и церкви: Рождества Богородицы на Государевых сенях и Благовещения на Старом Ваганькове.
Даже Грановитая палата, отделанная по итальянскому способу гранями, была только частью государева помещения, состоявшего по старому русскому обычаю из ряда палат и помещений, соединенных между собой сенями и переходами. Таким образом, пригласив итальянских мастеров, чтобы воспользоваться их знаниями и искусством в строительстве, или, как говорят ныне, их техническими знаниями, Московская Русь во главе со своим великим князем Иоанном Васильевичем крепко и во всем держалась своего ума и обычая и вовсе не желала отворять широко двери таким нововведениям, которые могли бы изменить коренные черты ее старинных вкусов и укладов.
Украшая и перестраивая свой стольный город, Иоанн Васильевич, разумеется, продолжал ревностно свое великое служение Родине и на всех других поприщах.
Вместе с полным подчинением Москве Новгорода ему пришлось окончательно подчинить себе и новгородских выходцев – непокорных вятчан, которые, пользуясь своей отдаленностью, мало признавали свою принадлежность к общему всем русским людям Отечеству; мало того, они стали держать прямо сторону Казани против Москвы. Конечно, это уже была явная измена и православию, и Родине. Митрополит два раза писал вятчанам увещательные грамоты: «Называетесь вы именем христианским, а живете хуже нечистивых: Святую церковь обижаете, законы церковные старые разоряете, господарю великому князю грубите и пристаете к его недругам издавна, с поганством соединяетесь да и одни, сами собою, отчину великого князя воюете беспрестанно…». Но митрополичьи грамоты не помогли, и в 1489 году великий князь послал против вятчан 64-тысячную рать под начальством князя Даниила Щени и Григория Морозова. Это подействовало: как только московские полки подступили к городу Хлынову, большие люди Вятской земли вышли им бить челом – просить мира и покорились великому князю на всей его воле, после чего 3 главных изменника были биты кнутом и повешены; кроме того, было выведено много лучших людей с семьями, которых великий князь пожаловал именьями близ Москвы; в Вятку же были посланы его наместники.
А. Васнецов. В Московском Кремле
Псков удержал свои старинные вольности во все время великого княжения Иоанна, который ценил, конечно, его постоянную покорность, а также и его неизменную преданность православию и русскому делу.
Действительно, с тех пор как в непосредственном соседстве со Псковской землей объединилась Литва и основался Ливонский орден, Псков, стоя на рубеже Русской земли, в продолжение трех веков вел с ними упорную двухстороннюю борьбу, располагая по большей части лишь средствами своей небольшой области, простиравшейся верст на 300 неширокой полосой с юга на север, от верховьев реки Великой до реки Наровы.
Рязань во все время великого княжения Иоанна III тоже сохраняла свою самостоятельность благодаря тому, что рязанский князь во всем поступал согласно видам Москвы.
Долгое время продолжались добрые отношения у Иоанна Васильевича и с его шурином – тверским князем Михаилом Борисовичем, который по договору с Иоанном обязан был быть на Орду, немцев и поляков заодно с Москвой. Однако в 1485 году, вероятно, вследствие зависти Михаила к Москве, он стал держать дружбу с Казимиром Литовским и женился на его внучке, причем заключил с ним договор, по которому оба они обязывались помогать друг другу при всех обстоятельствах.
Этот договор был, разумеется, прямой изменою Москве. Узнав о нем, Иоанн тотчас же объявил Твери войну, и рать его вторгнулась в ее область. Так как помощь от Казимира не являлась, то Михаил стал просить о мире, который Иоанн не замедлил ему дать; по этому миру тверской князь обязался считать Иоанна и его сына своими старшими братьями, сложить свое крестное целование к Казимиру и вперед без ведома Москвы с ним ни в какие сношения не вступать.
Скоро после этого многие тверские бояре начали переезжать к великому князю московскому; конечно, этим не мог быть доволен Михаил; он завел опять тайные сношения с Литвой, но гонец его был перехвачен, и грамота к Казимиру доставлена в Москву.
Тогда Иоанн вновь собрал войско и 8 сентября 1486 года обложил Тверь, причем всем пушечным нарядом руководил славный мастер Аристотель; 10-го числа были зажжены посады, а 11-го приехали в московский стан все тверские бояре и били челом Иоанну; Михаил же Тверской бежал на Литву. При этих обстоятельствах Иоанн присоединил Тверь к своим владениям и посадил в ней своего сына Ивана Молодого, причем, по-видимому, обошелся очень сурово с тверскими боярами, предавшими своего князя, так как главного из них, князя Михаила Холмского, он послал в заточение в Вологду за то, что, поцеловавши крест своему князю Михаилу, он отступил от него; «Нехорошо верить тому, кто Богу лжет», – сказал при этом государь.
