нам минуту пообщаться? – Куини выразительно уставилась на отца. Я промолчал, не желая раскачивать лодку.
Джейк вздохнул.
– Одну минуту. Кингу надо отдыхать, да и мне не сдался инфаркт на ночь глядя.
На этом он скрылся у себя, хлопнув дверью.
Придерживая свою дверь открытой, Куини шагнула в коридор, схватила меня за рубашку и дернула к себе.
– Что ты делаешь?
– Мы не школьники, чтобы разговаривать в коридоре. – Она завела меня в номер и прикрыла дверь. – Лицо у тебя выглядит получше.
– Врач ввел мне антигистаминный препарат, завтра почти все пройдет.
– О’кей, слава богу. Отец тебя сильно песочил? – она указала вбок, на стену, за которой наверняка нервно ходил Джейк.
– Я попросил у него разрешения встречаться с тобой.
– Да ну? – удивилась Куини. – И что папа сказал?
– Джейк не был в восторге от того оборота, который приняли события, но в конце концов согласился.
– Это потому, что он считает тебя чистеньким бойскаутом, – Куини лукаво улыбнулась. – Знал бы он, что ты рвешь мои стринги и трахаешь меня языком!
– Тссс! Вдруг он услышит?
– А не фиг подслушивать, – и она погладила меня по груди. – Как там дела южнее пупка?
– Мне дали мазь, которую я должен нанести на пострадавшие участки после душа.
Она накрыла меня ладонью через брюки.
– Как жаль, что я не могу тебе помочь…
– Куини, пожалуйста, – я накрыл ее руку своей.
– Что, больно?
Я кивнул. Я собирался снять ее руку, мягко напомнив, что сейчас не лучшее время меня там трогать, но Куини потирала по краю головки большим пальцем, и это одновременно смягчало зуд и стимулировало.
– Ты же в одном номере с Бишопом?
– Верно.
– Примешь душ и потихоньку возвращайся сюда. Я помогу тебе намазать ну просто все пострадавшие участки.
Мы вздрогнули от грохота кулаком в дверь между номерами.
– Минута истекла! – рявкнул Джейк за перегородкой.
Куини возмущенно вытаращила глаза и уже открыла рот, чтобы огрызнуться, потому что молчать не в ее натуре, но я зажал ей рот, не дав сказать что-нибудь такое, что создаст нам новые проблемы.
– Я уже ухожу, сэр!
Куини, явно недовольная, прищурилась и укусила меня в ладонь. Я отдернул руку.
– Нам не по пятнадцать лет, мы взрослые люди!
– У меня завтра игра, а он твой отец. Пусть он мне симпатизирует и считает бойскаутом, но он знает, что я был с тобой наедине, а также те вещи, которые лучше бы ему не знать. Я обещал, что не буду проводить ночи в твоем номере.
– Что-что?!
– Давай поговорим об этом завтра. Я сейчас не в состоянии торговаться, – я показал себе на лицо. – Ты почистила зубы после моего ухода?
– Да, а что?
– А после этого допивала свой коктейль?
– Нет, я его выбросила.
– Хорошо, – я обнял ее за талию и наклонился, чтобы поцеловать. Я рассчитывал, что поцелуй будет целомудренным, потому что губы у меня еще были опухшими, а половина лица – покрытой пятнами, но Куини всосала мою нижнюю губу и погладила ее изнутри кончиком языка.
– Все еще чувствуется мой вкус, – пробормотала она.
– Мне пора идти, – я оторвался от ее губ, сознавая, что, если я немедленно не выйду, Джейк меня попросту кастрирует, или обменяет в другую команду, или решит, что я недостоин встречаться с его дочерью.
Куини не стала устраивать сцену, когда я ощупью нашел дверную ручку и высвободился из объятий.
– До завтра, Кинг, – громко сказала она, чтобы слышал Джейк.
Оставшись в коридоре один, я выдохнул, вынул из заднего кармана бумажник, нашел карту-ключ и задержал ее над сенсором. Дождавшись зеленого огонька, я повернул ручку и воздвиг еще один барьер между мной и Куини. Телефон разрывался от сообщений, и я не сомневался, кто автор. Ни под каким видом не пойду к ней после душа – это верный способ запороть все с самого начала. Кроме того, мое участие в каких-то действиях, потенциально связанных с трением ниже пояса, может усугубить аллергию.
Бишоп лежал на двуспальной кровати ближе к двери в ванную и переключал каналы.
– Блин, чувак, где тебя носило? Я уже готов был снарядить поисковую партию. – Он оторвался от телеэкрана, и глаза у него чуть не выпали на пол. – Что у тебя с лицом, блин?
– Я был у врача, у меня аллергическая реакция.
– Боже правый! На что бы это аллергия вдруг? Ты будто жертва пластической хирургии!
– На клубнику. Все нормально, только зуд и дискомфорт.
– Ты же такой аккуратный, как это могло произойти, мать твою?
– Долгая история. Мне нужно в душ, я скоро. – Я скрылся в ванной и запер за собой дверь, надеясь, что, пока я буду мыться, Бишоп успеет заснуть и мне не придется отвечать на вопросы.
Я включил воду, стянул рубашку через голову, аккуратно сложил и пристроил у зеркала. Я видел себя в зеркале в лифте и в кабинете Билла, но пристально лица не разглядывал. Да, у меня, несомненно, бывали и лучшие дни, а грудь, соски и живот покрывали красноречивые красные пятна.
Я расстегнул молнию на брюках и сморщился, разглядев, как там дела. Пенис был ярко-красного цвета и покрыт зудящими волдырями. Неприглядное зрелище… Я разделся и встал под душ, отрегулировав температуру так, чтобы не ухудшить состояния чересчур горячей водой. С наивозможнейшей осторожностью я отмывал мягким мылом лицо, шею, грудь и причиндалы, обойдясь без махровой рукавицы – слишком жесткая.
Убедившись, что я смыл все следы слюны Куини, я промокнул себя досуха и только тут спохватился, что в спешке не захватил с собой чистой смены. Я подумал, что можно снова надеть прежнюю одежду, но это могло усилить аллергию, и я махнул рукой. Намазав кремом пострадавшие участки, я выждал несколько минут, пока крем впитается, и вышел из ванной.
Я обмотал бедра полотенцем и очень надеялся, что Бишоп уже спит. Но сегодня удача была не на моей стороне: приятель был свеж и бодр как не знаю что.
Он свел брови.
– Что за хрень? Ты что, как пингвин, на животе катался по клубничному полю? Как тебя угораздило? Насколько распространилась эта краснота? – он показал на мою грудь и тут же прищурился, проводив взглядом цепочку красных следов, исчезавших под полотенцем.
– Это несколько сложно объяснить.
По объективным причинам, я не мог утаить от Бишопа все, но и не желал вдаваться в подробности – это было бы нечестно по отношению к Куини. Бросив мобильный на кровать, я подошел к шкафу. Грязная одежда отправилась в пакет, чтобы ненароком не замарать чего-то еще, а я натянул футболку, сняв ее с вешалки.
– Это высшая математика сложная, а вот сыпь твоя как раз элементарная, – и он подпер щеку изнутри языком.
– Я встретил Куини…
Бишоп резко сел в кровати.
– А ну, блин, стоп! Это что, с ней, что ли?!..
– Ты же знаешь, мне неудобно делиться такими подробностями.
Если в самолете я открыл приятелю больше, чем следовало, это не означало, что и впредь я буду непомерно откровенен. Подойдя к комоду, я достал боксеры: сейчас чем свободнее, тем лучше. Я надеялся, инъекция антигистаминного препарата и гидрокортизон наведут порядок ниже пояса, иначе играть завтра в «ракушке» будет чудовищно некомфортно.
– Чувак, да генеральный от злости уделается, если узнает!
– Он уже знает.
Глаза у Бишопа полезли из орбит.
– Знает, что его дочь тебе отсосала?!
– Что?! Нет! Знает, что мы встречаемся. Ну, то есть я сегодня официально попросил у него разрешение ухаживать, как ты и советовал. Он и понятия не имеет о том, что… случилось. Догадался только, что мы целовались. А как
