Читаем без скачивания Семейное дело - Андрей Посняков

– Вот и договорились.

– Пусть так. – Девушка с независимым видом положила руки в карманы брюк и осведомилась: – А что это вы в школу зашли?

– Решил на аттестат зрелости досдать.

– Правда?

– Вы действительно столь наивны? – Анисим легко, не обидно, рассмеялся и тут же объяснил: – Мне от папы тут должность досталась – председатель попечительского совета, заезжал к Софье Петровне… В том числе – поговорить о финансировании вашего кружка.

– То есть вы занимаетесь благотворительностью?

Лера вела себя на грани фола, однако Чикильдеева её поведение не задевало. Или же он старательно прятал возможное раздражение.

– Я – синица в руках вашей директорши.

– Или золотая рыбка в её аквариуме.

– Всё, что моя семья делает для школы, мы делаем добровольно и с удовольствием, – сообщил Анисим. – Мы все тут учились, и Софья Петровна была моей классной дамой.

– Поэтому Цыпа её не трогает?

– И поэтому тоже, – не стал скрывать Анисим.

– Почему же остальных задирает?

– Потому что школа без хулигана – не школа.

– Вы были таким?

Она думала поддеть Чикильдеева, но получила неожиданно правдивый ответ:

– Какое-то время. – Анисим выдержал короткую паузу, словно вспоминая шебутное детство, и сменил тему: – Валерия Викторовна, вы знаете, что о вас легенды ходят? Мол, появилась красивая учительница, катается на мопеде с распущенными волосами, как ведьма…

– Как ведьма? – мгновенно среагировала Лера.

– Красивые женщины часто оказываются ведьмами. – Анисим подмигнул девушке. – Вы разве не слышали?

– Так будьте осторожнее, – не осталась в долгу Лера.

– Спасибо за предупреждение… Можно вопрос?

– Кто будет позировать?

– Нет, я в кружок не пойду, у меня ни разу не проявился талант к рисованию… – Анисим потёр кончик носа. – Скажите, зимой вы тоже будете на мопеде кататься?

– Буду пешком ходить.

– Далековато до школы добираться.

– Знаете, где я живу? – прищурилась девушка.

– Городок у нас маленький, все всё обо всех знают.

– Ну и ладно, знайте, – Лера повернулась к мужчине спиной, – Анисим Андреевич…

– Что? – встрепенулся тот.

– Ничего…

Ничего не изменилось.

Вместо брусчатки – асфальт, но это почти везде. Это в Европе стараются по возможности сохранять, а на Руси всегда стремились к новому, ломая при этом старое, и новомодный асфальт потёк меж старинных домов старинного города… Привычно… Ещё появилась пара новых домов, пара старых… В смысле, новых – совсем недавних, а старых – построенных ещё раньше, но после того, как Бруджа появлялся в Озёрске в прошлый раз. Причём настолько «после», что успели обветшать до совершенно неприличного состояния.

Но эти коробки не жаль.

А вот дома действительно знаковые, которые Пётр помнил хорошо и с которыми обязательно «здоровался», приезжая в город, эти дома и сейчас выглядели прилично. За ними ухаживали. Реставрировали.

Школа, построенная на средства купца 1‑й гильдии Дорофеева, – в центре города, обнесённая садом, с высокой крышей и большими окнами. Красавица краснокирпичная – стоит. Бадеевская больница – созданная и содержавшаяся на средства промышленников Бадеевых – на месте. Озёрский музей – не в честь города, как считалось теперь, а открытый подвижником графом Александром Александровичем Озёрским ещё в одна тысяча восемьсот двадцать первом году. Первоначально граф хотел увековечить память озёрцев, проявивших мужество и героизм в Отечественной войне, как дворян, так и солдат, но потомки его экспозицию расширили, и теперь музей рассказывал о многих поколениях действительно заслуженных местных. Музей на месте, никуда не делся. У дверей табличка: «Отреставрирован на средства семьи Чикильдеевых». Появились, значит, новые купцы в Озёрске.

И хорошо.

Потому что если дома на месте, значит, и город на месте.

И он, одинокий и потерянный, пытающийся исправить старую ошибку масан… И он на месте.

Всё, как тогда…

Тогда, в двадцатом, он приехал в Озёрск на пару месяцев, на разведку, посмотреть, что способна противопоставить фата Юлия, подготовить визит кардинала. А получилось так, что приехал на без малого сто лет. Чуть ли не на всю жизнь. Проклятый город отнял самое дорогое – отца – и не планирует отдавать.

Но почему проклятый?

Бруджа неожиданно понял…

Не сейчас, отнюдь, не сейчас, в одиночестве прогуливаясь по старым улицам… Нет.

Бруджа понял ещё несколько недель назад, когда Эльвира освободила его в их доме. Она открыла крышку фляги, Пётр вылетел, трансформировался из тумана в тело, прошёлся по гостиной, вышел на террасу-причал, постоял, слушая едва различимый плеск Тёмного озера, увидел городские огни на том берегу и понял, что его сюда тянуло.

По-настоящему.

Он знал здесь каждую улицу, каждый дом. Не новостройки, но старые камни, те, что в основании, что помнили Озёрск древним. Облик города менялся, но основа оставалась прежней, как ни крути, как ни заливай её кровью или ядом – основу убить трудно. Основа держит. И Бруджа знал фундамент, на котором покоился Озёрск, и не испытывал к его камням ненависти, не считал проклятыми.

И уезжая – скучал.

Только теперь он понял, что за чувство сверлило его в Скандинавии и Америке, в Африке и лабиринтах Сингапура – ностальгия. Город, который он хотел ненавидеть, сожрал его душу и тянул к себе.

И Пётр тянулся.

«И эта церковь… – Вампир поднял глаза на крест. – Церковь Архистратига Михаила».

Тогда, в двадцатом, она показалась красивой. Во время войны Бруджа помнил её потрёпанной, даже обшарпанной, как некоторые нынешние дома. А сейчас отреставрированная церковь вновь выглядела как новенькая.

«Всё движется по кругу…»

От рождения к смерти, в жизнь через прах, поднимаясь через самую нижнюю точку и никак иначе, потому что крутится запущенное Спящим Великое Колесо, смеясь над теми, кто утверждает, что что-то может остановиться…

«Какая разница, что куда крутится? Я должен спасти отца. Я обязан!»

Бруджа повернулся, намереваясь вернуться к оставленному ещё у школы мотоциклу, и вздрогнул – поперёк главной площади Озёрска брёл, слегка пошатываясь, Красная Шапка.

КРАСНАЯ ШАПКА!

Всё как положено: кожаные штаны, кожаная жилетка, грубые башмаки, тяжёлый пояс, правда, без оружия, татуировки на всех открытых свежему воздуху частях тела и красная бандана на лысой голове.

«Откуда здесь Шапка?!»

Обалдевший вампир накинул на себя морок, стал невидимым для окружающих и сделал несколько шагов вслед за дикарём. Вовремя сделал, чтобы услышать обращённый к Шапке возглас:

– Добрый вечер, Газон! А я всё думаю, куда вы запропастились?

– Здравствуйте, Газон, – поприветствовал дикаря интеллигентный слесарь Столяров. И даже привстал со скамеечки. – Давненько вас не было видно.

– Мы вроде на «ты», – припомнил остановившийся дикарь.

– Как вам будет угодно.

– Во… Угодно будет так, мля! – Газон крутанул башкой и растопырил лапы. – Здорово, брателло!

– Здравствуйте.

Несколько секунд далеко не богатырского сложения Шапка крепко тискал ещё более щуплого знакомца, после чего отпустил и осведомился:

– Скучал по мне?

– Не без этого…

В действительности они снова, как намагниченные, притянулись друг к другу. Николай Матвеевич в очередной раз оказался без собутыльника и печально цедил коньяк из новой фляжки, сидя на неприметной лавочке неподалёку от дома. Выпивать рядом с местом жительства слесарю не позволяло воспитание, а выпивать в квартире – скука. Николай Матвеевич отчаянно нуждался в собеседнике, и таковой неожиданно объявился.

Потому что Газон целенаправленно шёл именно к Столярову, резонно предположив, что самый грамотный из его местных знакомцев должен всё-всё-всё знать о старом кладе.

– Изволите глотнуть?

– Я сегодня не пустой, – с гордостью сообщил Шапка, протягивая слесарю бутылку виски. – Сам глотни!

– С удовольствием.

– И закуску тоже.

Газон щедро вывалил нарезку ветчины, сыра и хлеба, превратив лавочку в стол и вызвав законный вопрос:

– На работу устроились?

В другой раз подобное предположение вызвало бы у Шапки бурный гнев, но сейчас вопрос оказался тесно сплетен с интересующей дикаря темой, и он не только ответил, но даже добавил несколько необязательных подробностей:

– Ага, устроился. Я теперя на курорте новом, что вместо графьёв строят, охраной вштыриваю.

Несколько секунд Николай Матвеевич переводил услышанное, после чего уточнил:

– Сторожем на стройке Чикильдеевых?

– Ага.

– Поздравляю.

– Выпьем!

– Ну, раз повод есть…

– Поводов столько, что скоро поводок треснет… – Газон помнил, что в плане выпить его человский приятель выносливостью не отличался, и после второго глотка поспешил перейти к делу.