Увы, но подтвердить свои слова он не смог. Извлечённый на следующий день грузовик – тем же самым бульдозером, кстати, – оказался пустым, как список грехов младенца, что выставило дураками всех «неустановленных» участников драки и самого Ройкина как главного идеолога происходящего.
Господа Кумарский-Небалуев и Левый, в которых ткнул пальцем несчастный полицейский, тут же заявили, что пытались обнаружить грузовик со слов господина Столярова, слышавшего нечто подобное от своего уважаемого отца. Господин Столяров подтвердил. Грузовик они извлекли, однако внутрь забраться не успели – началась драка – и потому понятия не имеют, были ли в грузовике ящики, как рассказывает господин Ройкин, или нет. Скорее всего, нет, потому что всплыть из вновь утопленного грузовика они самостоятельно не могли, а на берегу всё время оставались дежурные, которые заявили, что в болото более никто не бросался и действий по извлечению клада не производил. Господин Свекаев заявил, что был привлечён за небольшое вознаграждение к извлечению и вообще не понимает, что происходит, хотя пьёт умеренно. Все архивные материалы, якобы похищенные господином Левым из музея – об этом тоже сообщил Ройкин, – обнаружились в архиве, в целости и сохранности. Круг замкнулся.
Над господином Ройкиным потешался весь Озёрск.
– Я знаю, что они врут, – упрямо произнёс Дима, с ненавистью глядя на фотографию в газете: господин Левый изумлённо смотрит в камеру (фотографическую), господин Кумарский-Небалуев выражает негодование, ну и грустит от того, что ничего не нашлось. – И я сделаю всё, чтобы вывести их на чистую воду.
– Мы выведем их на чистую воду, – добавляет Цыпа. – Я видел мёртвую Эльвиру и тварей у церкви. Я не остановлюсь.
– Мы узнаем правду!
* * *
– Она тебе нужна? – уточнил Газон.
– Правда? – опешил Столяров.
– Она, – подтвердил дикарь. – Тебе нужна правда?
– Ну… – Интеллигентный слесарь с надеждой посмотрел на умеренно пьющего бульдозериста, однако тот лишь руками развёл, показывая, что если приличные люди по каким-то причинам не хотят раскрывать правду целиком, то он, умеренно пьющий бульдозерист, в общем-то не против. Главное, чтобы его интересы были соблюдены. – Ну… Интересно же, – промямлил в итоге Николай Матвеевич.
– Книжку почитай, – предложил Шапка. – Говорят, они интересные.
– Книжек я читал много, – решительно ответил Столяров. – Но мне интересно, как мы сумели машину разгрузить, а этого никто не заметил. И как получилось, что грузовик потом под водой оказался?
– Дело в том, что наш компаньон – крутой гипнотизёр, – выдал дикарь версию, которую старательно заучивал в течение трёх последних часов. – Он отвёл… Он загы… загру… Тьфу, чтоб тебя Спящий выклевал! – выругался Газон и тут же справился: – Он загипнотизировал толпу, и они не видели нас, когда мы ящики грузили.
– Куда?
– В другую машину.
– Которую тоже никто не видел?
– Ага.
– А грузовик он как под воду вернул?
– Грузовик сам скатился, – отрезал Шапка. – Все видели.
– У него передняя ось была заблокирована, – коротко заметил умеренно пьющий бульдозерист во имя справедливости. – Он бы сам ни за что не скатился.
– Вот, – выразил своё отношение интеллигентный слесарь. – А?
– Что «а»? – Газон подбоченился и стал слегка раздражаться, потому что он подписался просто сообщить нудным челам «официальную» версию от Кумара и не думал, что диалог затянется. – Короче, серьёзные че… серьёзные пацаны меня прислали объяснить вам, терпилам провинциальным, расклад. Сейчас пацаны относятся к вам с уважухой, потому что я за вас сказал, и предлагают так: мы платим за то, что пустой грузовик тихо-мирно, не привлекая внимания, вернули в болото, а вы не спрашиваете меня – как? Мы платим за то, чтобы озёрские драгоценности тихо-мирно, не привлекая внимания, распродали по коллекционерам, то есть отдаём этим жадным ша… шакалам жадным отдаём процент за реализацию. А получившуюся сумму делим на шесть частей.
– Сколько получится?
Шапка назвал сумму, и челы одновременно выдохнули:
– Согласны!
Не спрашивая, почему на шесть.
А чтобы не осталось недопонимания, Столяров уточнил:
– Никаких вопросов.
– Вот и хорошо. – Газон достал из кармана грязный листок, сверился со списком проблем, которые должен был обговорить с компаньонами, и продолжил: – Только деньги вам, идиотам, тратить пока нельзя, а то спалитесь, как спички.
– Это как? – попытался возмутиться бульдозерист, однако был остановлен коротким возгласом.
– Тихо! – повелительно рявкнул дикарь, и умеренно пьющий бульдозерист сделал тихо. – Для начала Чикильдеев возьмёт вас, бездельников, на работу с хорошей зарплатой. Тебя… – Кивок на Столярова. – Главным инженером курорта…
– Правда? – обрадовался слесарь.
– Правда, правда, – подтвердил Шапка, поражаясь про себя радости чела от приобретения ежедневного нудного занятия. – А тебя по строительству куда-нибудь… пристроят… – Свекаев кивнул. – В общем, будет у вас зарплата, получите кредит в его банке, начнёте жить как люди, а потом легализуем ваши деньги. Один, возможно, в лотерею выиграет, другой ещё как-нибудь. В общем, надо пока, чтобы история забылась… Всё понятно?
– Да, – кивнул повеселевший Свёкла.
А интеллигентный слесарь повторил:
– Никаких вопросов.
– Вот и хорошо. – Газон разжевал и сожрал бумажку, достал из сумки бутылку виски и предложил: – Тогда давайте прощаться, брателлы, может, ещё и свидимся.
* * *
– Ты представляешь, какими будут наши дети?
– С трудом, – тихонько рассмеялся Анисим. – Оборотни-моряны с генами метаморфа – такой коктейль приведёт Тайный Город в ужас.
– Дурачок. – Лера легонько шлёпнула мужчину по плечу. – Наши дети будут такими же умными, как ты, и такими же талантливыми, как я.
– А-а… – Чикильдеев кивнул: – Именно это я и имел в виду.
– Я заметила.
Ноябрь отметился первыми в этом году морозами, на Тёмном озере начал вставать лёд, и вид засыпающего озера завораживал девушку. Она часто звала Чикильдеева на пирс яхт-клуба – полюбоваться и заодно поговорить, стоя рядом, чувствуя тепло друг друга.
– И ещё у них будут лучшие в мире родители, – развил тему Анисим.
– Потому что если папа поведёт себя неправильно, мама посадит его на рога, – многозначительно пообещала Лера.
– За что папа откусит маме хвост.
– Я не ящерица, он у меня не отрастёт.
– Поэтому будь со мной осторожнее.
– Я буду с тобой настоящая. Всегда.
– А я – с тобой. – Анисим крепко поцеловал любимую в губы. – Где ты хочешь провести медовый месяц?
– Здесь, с тобой. – Лера закрыла глаза. – Дома. Там, где я счастлива…
Там, где они будут вместе…
