Кэти не могла отказать. В конце концов, именно Колт был опекуном Эвана. Она была только нянькой. И она была рада, что Колту захотелось это сделать. Она улыбнулась, кивнула и передала ему ребенка. Малыш потянулся к Колту, счастливо припав к плечу.
Колт вынес Эвана вперед и сел в кресло. У Кэти перехватило горло. Они смотрелись, как отец и сын.
В этот момент ее вечная мечта о семье заслонила все остальное, потому, что она видела двух самых важных в ее жизни людей в видоискателе камеры. Ей хотелось запечатлеть этот момент не только на пленке, но и в сердце. Очень скоро у нее от этого временного семейства, которое она так полюбила, останутся только воспоминания. И чем больше она на них смотрела, тем больнее ей делалось. Колт обнимал малыша сильной смуглой рукой, что-то шептал Эвану на ушко. Наверное, он пел «Ладушки-ладушки», потому что Эван радостно хлопал ладошками и что-то бормотал. Такую картинку стоило видеть — огромный, красивый ковбой ласково играет с младенцем.
Когда к микрофону вышла худенькая женщина, чтобы объявить победителей, Кэти затаила дыхание, молясь про себя, чтобы победил Эван. Она не могла бы сказать, почему, но это было очень важно. Даже если его мать никогда не найдется, пусть он когда-нибудь узнает, что был самым удивительным, самым замечательным.
Один за другим вызывались соревновавшиеся, они выходили вперед, получали свои призы и фотографировались для газеты. И вот настал момент, когда динамики должны были на весь зал огласить имя победителя.
— Приз за первое место в конкурсе на звание «Самого прекрасного младенца» присуждается… Эвану Паркеру.
Камера дрогнула, Кэти смотрела, как Колт выносит малыша в центр сцены. Защелкали фотоаппараты, заблистали фотовспышки, Эван заморгал и начал вертеть головой. Колт показал пальцем туда, где стояла Кэти, малыш опять заулыбался и начал подпрыгивать на руках Колта, протягивая к ней свои ручонки.
Сзади нее какой-то голос произнес:
— Подойдите к ним, они хотели бы сделать снимок всей семьи.
Слова «всей семьи» музыкой прозвучали в душе Кэти.
— Но я снимаю…
— Идите-идите, я сниму. — Знакомая женщина забрала у Кэти камеру и ласково подтолкнула ее в сторону сцены, Потом она не могла вспомнить, как добралась до сцены, но отчетливо помнила, что Колт и Эван увидели ее. Эван начал взволнованно подскакивать на руках у Колта. Колт улыбался во весь рот. Он перехватил малыша одной рукой, а другую протянул Кэти, приглашая ее в объятия. Но мгновение Кэти показалось, что она дома.
Все жители Реттлснейка согласились, что Эван — самый замечательный малыш.
— Мистер и миссис Гаррет, — сказал фотограф, прерывая их радостное состояние, — сделайте одолжение и повернитесь, чтобы мы могли сделать несколько снимков в момент получения призов.
Кэти любезно принимала сберегательные облигации от всех трех банков города, сертификат на съемку семейного фото в местной студии и множество удостоверений на подарки от всех торговцев города.
Наконец толпа начала расходиться, и, сопровождаемые поздравлениями, Колт и Кэти тоже вышли из здания. Эван, который так стоически переносил весь этот шум и внимание, вдруг заплакал.
— Может, он проголодался? — Колт перевел взгляд с Эвана на Кэти.
— И проголодался, и устал, и жарко ему. — Она дала Эвану бутылочку, сняла с него шляпу и сапожки, убрала со лба и пригладила влажные каштановые волосики. — Вот теперь он будет чувствовать себя лучше.
— Хорошо, что он не заплакал на конкурсе.
— Он — большой артист, почти, как его… — Она чуть не сказала «почти, как его папа».
— Ага. Он был великолепен, правда?
Кэти засмеялась:
— Ты наверняка знал, как хорошо вы смотритесь, — огромный ковбой играет с малюткой в «ладушки».
Колт пожал плечами:
— Я хотел, чтобы он победил.
Кэти притормозила коляску, чтобы заглянуть Колту в лицо. Он любит мальчика. Желает он признаваться в своих чувствах или нет — это другой вопрос. И даже если бы он признался в этом, совсем не факт, что он захотел бы сменить свой холостяцкий образ жизни на постоянную заботу об Эване.
— Что ты так на меня смотришь? — Колт поднял к лицу руку. — Или у меня на подбородке осталось что-то от детских сластей?
— Вы прекрасный человек, мистер Гаррет, — она отвела его руку. — И не беспокойтесь, я сохраню вашу тайну.
— Это подразумевает, что сегодня вечером я могу вернуться в твою постель? Я обещаю быть хорошим, — он вкрадчиво и обольстительно понизил голос.
— Ах ты!.. — Кэти покачала головой, чувствуя, как жар ползет по щекам. После этого замечательного ощущения семьи сегодня вечером ей будет тяжелее сдерживать поток любви к этому человеку.
Снова толкнув коляску, она пошла вперед к трейлерам, переводя разговор в более безопасную плоскость:
— Я проголодалась.
— Я тоже, — его взгляд выразительно скользнул по ее фигуре.
Кэти шутливо хлопнула его по руке:
— Прекрати, пожалуйста. Кругом люди.
— И все они завидуют мне, потому, что рядом со мной идет самая желанная женщина в городе.
Когда он так говорит, она чувствует себя беспомощной. Хотя он только шутил, эти слова были для нее бальзамом. Конечно, его желание — лишь слабая замена любви, но все же это лучше, чем ничего.
— Если я — именно та, о которой ты говоришь, ты должен накормить меня, иначе я умру от голода, прежде чем мы доберемся до дома.
Он поднял вверх обе руки:
— Все, что пожелаешь. Чего ты хочешь? Не считая меня, конечно. — Он засмеялся, глядя на ее возмущенное лицо, и отступил на всякий случай назад. — Хот дог? Барбекю с булочками? Горячие индейские лепешки тако? Выбирай.
— Индейские тако, — она показала на киоск, в котором продавались жареные маисовые хлебцы с тушеным говяжьим фаршем, бобами, салатом, помидорами, луком, сыром и острым соусом.
— Хорошо, вы с Эваном устраивайтесь, а я пойду за едой. Садитесь под навес, а то, похоже, надвигается гроза.
Вокруг звучали музыка, смех, пахло едой. Кэти откатила коляску с Эваном в тень: пусть заснувший ребенок отдыхает, пока они с Колтом поужинают. Воздух такой душный, наверное, Колт прав насчет грозы.
— Уверен, что это ваш прекрасный маленький ковбой, — сказал расположившийся рядом мужчина. Его приятель сел напротив нее и закинул ноги на деревянную скамью, на которой сидела Кэти.
— Спасибо, он сегодня выиграл конкурс на самого замечательного младенца, — с гордостью сказала Кэти.
— С такой-то хорошенькой мамой? Я не удивлен. — Мужчина вполне дружелюбен, его тон был совсем не оскорбителен, но Кэти, непривычная к таким комплиментам, не знала, что ответить. Вместо ответа она начала качать коляску.
