Существует два типа мышления: интуитивное, не зависящее от нас, и рациональное, т.е. рассудочное. <…> Интуиция досталась нам в наследство от далеких предков, живших во времена, когда планету населяли рептилии, а людей не было и в помине. <…> Когда человек принимает решения интуитивно, не думая, в нем просыпается древний ящер9.
В качестве примера авторы книги приводят героя мультсериала «Симпсоны» Гомера:
Гомер приходит в оружейный магазин, чтобы купить пистолет. Продавец говорит, что ему придется подождать пять дней — таков закон. «Пять дней? — восклицает Гомер. — Я в ярости! Будь бы у меня пистолет, я бы вас застрелил на месте!» Цель этой книги — показать, как сделать мир проще и безопасней для таких как Гомер, ведь все мы немного гомеры симпсоны10.
Поскольку в каждом из нас сидит Гомер Симпсон, мешающий мыслить рационально, государство должно нас опекать и защищать, — но не от преступников, а от нас самих, потому что, как герою мультсериала, нам не хватает мозгов.
Государственный контроль обуславливается отнюдь не искренней заботой о людях. Все дело в отношении к нам. Нас пытаются представить беспомощными, управляемыми существами, хотя нам есть что возразить на это. Каких бы глупостей мы ни натворили, мы знаем, что у нас был выбор. Возможно, сегодня мы оказались слепы, не подумав о возможных последствиях. Но мы всегда можем прозреть, — для этого нужно просто начать думать. Сегодня мы можем плыть по течению, идти на поводу у эмоций, но мы знаем, что способны встряхнуться, сконцентрироваться. Сегодня мы спим, но можем проснуться и мобилизовать все свои интеллектуальные ресурсы. Люди знают, что способность действовать по собственной воле заложена в них природой. Человеческий мозг — не мозг рептилии, и поведение людей не определяется древними инстинктами. И поступок того же Гомера Симпсона — результат его выбора. Он — не машина и не ящерица.
Не только внутренний голос говорит нам об этом. Посмотрите вокруг, и вы увидите, какой скачок сделало человечество за свою историю. Пещерный человек превратился в ученого, он исследует далекие планеты и субатомные частицы. Развитие науки, новые технологии и производства, колоссальный багаж знаний, постоянно растущий уровень жизни — все это плоды человеческого интеллекта. Там, где прежде была голая пустыня, сегодня раскинулись мегаполисы. Тянутся ввысь небоскребы, гудят заводы, по тротуарам гуляют люди, по скоростным трассам мчатся машины, — и все благодаря нашей способности мыслить. Как бы неразумно порой ни поступал человек, это не значит, что он вообще не может поступать разумно, и разум прекрасно уживется с интуицией. Важно, что мы способны поступать разумно, ведь именно от этого зависит наше выживание.
Те, кто продолжает настаивать на том, что человек — существо неразумное (кстати, чиновники иногда с этим не соглашаются, ведь иначе придется признать, что нами правят идиоты), просто ищут оправдания своему стремлению к власти. Людям нужна плетка, уверяют они. Разумеется, эта плетка должна быть в их руках. Жертвы государственного вмешательства
Все знают, к чему приводит ограничение свободы слова. От цензуры страдают не только издатели, но и читатели. Она ущемляет права обеих сторон. Но, как ни странно, когда речь заходит о государственном регулировании экономической деятельности, многие почему-то считают, что страдает только бизнес, а потребитель только выигрывает.
На самом деле и в этом случае страдают обе стороны.
На свободном рынке каждый может покупать и продавать что хочет. Если покупатель и продавец заключили сделку и ударили по рукам, значит, и тот и другой согласились с ее условиями. Если вы заправляетесь на бензоколонке самообслуживания, где принимаются только наличные, значит, вас устраивают цены и качество обслуживания. Вас никто не заставляет покупать бензин именно здесь, вам лишь предлагают товар, которого не было без данного продавца. Поскольку для поддержания жизни необходимо производство товаров и услуг, мы платим за них по доброй воле, становясь участниками акта купли-продажи. Каждый может стать владельцем бензоколонки или нефтяной скважины, но никто не имеет права навязывать условия сделки.
Акт купли-продажи возможен лишь с согласия обеих сторон. Если условия сделки вас не устраивают, ваши права не нарушаются. Вы просто остаетесь при своих интересах. Отказываясь покупать товар, произведенный не вами, вы ничего не теряете.
А вот если в сделку вмешивается государство, вы несете убытки. Любое ограничение, наложенное на продавца, рикошетом отзывается на покупателе. Запрет на бензоколонки самообслуживания или кредиты «до получки» ущемляет права как поставщика, так и потребителя услуг, поскольку обе стороны лишаются возможности принимать решения, исходя из личных интересов.
А как быть с теми, кто выступает за государственное регулирование? Казалось бы, их выбор тоже следует уважать. Действительно, как быть с автовладельцем, не желающим самостоятельно заливать бензин в бак? Или с квартиросъемщиком, мечтающим о государственном регулировании арендной платы, — ведь тогда он мог бы платить за жилье вдвое меньше? Вопрос интересный. Но у нас есть право выбора, только если речь идет о нас самих или о нашей собственности. Никто не может выбирать то, что лишает права выбора другого человека. Когда клиент требует предоставления услуги против воли поставщика, он ведет себя как вор, который не покупает и не продает, а просто берет то, что добровольно ему никогда бы не отдали. Требования квартиросъемщика, требующего снижения арендной платы, невозможны на свободном рынке, зато вполне правомерны в государстве всеобщего регулирования.
На свободном рынке выигрывают обе стороны. Если же рынок регулируется государством, кто-то теряет ровно столько, сколько получает другой. Правда, получает ненадолго — ведь в долгосрочной перспективе государство-регулятор не способно помочь даже тем, кого считает объектом своей заботы. Воровать (как при поддержке закона, так и без оной) неразумно. Если о права человека вытирают ноги, страдают все. Паразитизм, ставший экономической политикой, никому не приносит пользы.
Да, но ведь государство должно же хоть о чем-то заботиться? Если не об экономике, то, может быть, о такой важной вещи, как здоровье граждан?
Ничего подобного. Именно потому, что здоровье — величайшая ценность, заботу о нем ни в коем случае не следует доверять чиновникам.
Жизнь — это тоже выбор. Путь к достижению поставленных целей сопряжен с рисками. Мы не вечны и не всеведущи, и должны быть готовы к неудачам, потерям, болезням и, наконец, к смерти. Риск неизбежен, только мертвым ничего не грозит. Поэтому приходится постоянно оценивать свои решения с точки зрения возможных рисков. Это касается как повседневных решений (например, стоит ли сегодня играть в теннис), так и жизненно важных (например, стоит ли делать операцию на сердце). Разумный человек делает все для минимизации риска и повышения шансов на успех. Опираясь на жизненный опыт и ценности, мы решаем, стоит ли рисковать. Даже если для принятия взвешенного решения нужны специальные знания, которых у нас нет, решение в конечном счете все равно остается за нами. Врач может поставить диагноз, автомеханик — найти причину неисправности автомобиля, но решать, как лечиться и стоит ли платить за ремонт, все равно придется вам, предварительно взвесив возможные последствия, — как и в обыденной ситуации, например, когда мы решаем, стоит ли товар тех денег, которые за него просят. Оценивая риски и принимая решения, мы продвигаемся вперед и получаем все новые блага, делая свою жизнь лучше.
Вмешательство государства приводит к прямо противоположным результатам.
Как только на горизонте появляется наш «защитник», ничего хорошего не жди. Если мы гоняем на мотоцикле или карабкаемся по крутой лестнице, значит, нам это нужно, мы осознанно идем на риск. Но вот регулятор запрещает опасные модели мотоциклов и крутые лестницы (или вообще все мотоциклы и лестницы), и мы лишаемся того, ради чего стоило рисковать. Любая норма, связанная с безопасностью, лишает нас возможности рисковать в той мере, в какой мы хотим. Государство решает за нас, ограничивая наш выбор.
Рассмотрим, например, результаты работы такого уважаемого ведомства, как Управление по контролю за качеством продовольствия и лекарственных препаратов.
Объявляя какой-то препарат опасным для здоровья, Управление не спрашивает нашего мнения. Решение принимается наверху. Глазом моргнуть не успеешь, как лекарство уже исчезло с аптечных прилавков. (Мы будем говорить в основном о лекарственных препаратах, а не о продуктах питания, но механизм вмешательства один и тот же.)
