Читаем без скачивания YouTube. Как самый популярный видеохостинг завоевал мир? - Марк Берген

почему. «У тебя есть телефоны. А у нас нет, — ответил фанат. — Мы не можем позволить себе купить их все. То, что ты показываешь, ближе всего к этому ощущению, когда мы приносим телефон домой и сами его распаковываем».

Распаковка скоро примет другой коммерческий оборот, которого не ожидали ни Кравиц, ни работники Google.

Глава 6. Бард из Google

«Не знаю, заметно ли это, но моя жизнь полностью изменилась!»

Клэр Стэплтон отправила это электронное письмо своей подруге Хлое в июльскую субботу 2007 года, вскоре после прихода в Google. Это было более чем за десять лет до ее «благополучного» пребывания на курорте Индиан-Спрингс, и от сокрушительного цинизма той поездки ее отделяли целые световые годы. Недели, предшествующие отправке этого письма, пролетели как вихрь — окончание колледжа, переезд через всю страну, начало настоящей взрослой работы. Стэплтон выросла в Окленде, где занималась легкой атлетикой и играла в театре. У нее был непринужденный, временами простецкий вид, который располагал окружающих. Она пришла в Google 21-летней девушкой, в один солнечный день, какие случаются в Северной Калифорнии. Она надела «шапку нуглера» — дурацкую цветную кепку с синим пропеллером, какие раздают всем новым сотрудникам, — и запустила свой фирменный BlackBerry. («Кто бы мог подумать», — написала она подруге.) В ее жизнь молниеносно ворвалась масса протоколов и принципов, которые нужно было усвоить, не говоря уж о шквале новых людей, с которыми нужно было встречаться и знакомиться.

«Гугл! Это просто невероятно, — писала она. — Странная утопия, на самом деле каждый либо участник Лиги плюща, получивший самое нелепое резюме в мире после окончания учебы, либо участник Лиги плюща, которого выбрали за потенциал или что-то в этом роде. Все очень умные, в определенном смысле очень привилегированные, но в то же время классные… Это место просто излучает динамизм, и временами его амбициозный характер заразителен».

Когда Стэплтон училась на первом курсе Университета Пенсильвании, факультету дали доступ к новому веб-сайту, созданному студентами Гарварда, — thefacebook.com*. Стэплтон разместила там фотографии своих друзей: то они на вечеринках потягивают напитки из красных стаканчиков, то гуляют в парках, то позируют для глупых, откровенных снимков. Это были, конечно, в основном хорошие фотографии, но необработанные — никто не думал, что этой социальной сетью будет пользоваться кто-нибудь, кроме обитателей университетских кампусов. Учеба давалась ей легко; ее специальностью был английский язык, и она исследовала произведения таких писателей, как Томас Пинчон. Стэплтон училась у поэта Кеннета Голдсмита, который называл себя скульптором текстов и был «радикальным оптимистом» в отношении Интернета. На футболке, которую он носил в кампусе, было написано: «Если этого нет в Интернете, значит, этого не существует». Наступил выпускной год, и Стэплтон подумывала подать заявку на Teach for America, популярную программу для новых выпускников, пока на университетской ярмарке вакансий не увидела стенд Google. Почему бы и нет?

В своем эссе-заявке она процитировала фразу с футболки Голдсмита и критиковала Пинчона и других интеллектуалов за презрение к «компьютерной эре». Она утверждала, что они неправы, потому что Google поддерживает «каналы взаимосвязанной интеллектуальной мысли, скажем так, в движении». Ее приняли.

Это был переломный момент для набора сотрудников Google из университетов. К концу 2006 года компания добавляла новые компоненты вроде YouTube такими быстрыми темпами, с которыми ее команда по связям с общественностью справиться не могла. Руководители решили пополнить штат свежими выпускниками, обучив их отвечать на запросы прессы и применять корпоративные уловки. Отобрали 30 новобранцев, в основном из учебных заведений Лиги плюща, и Стэплтон была в первой партии. Первоначальное назначение ее слегка разочаровало. Вместо захватывающей задачи прямых столкновений с репортерами и телеведущими ей поручили «внутренние коммуникации» — направили в отдел по обработке сообщений внутри компании. Но в итоге она занялась весьма увлекательным делом — начала писать тексты для программы TGIF, которую в Google почитали, как священный ритуал.

Каждую пятницу около 16:30 весь персонал Google собирался на совещание в офисной забегаловке[48] Charlie’s, где было полно пива, газировки и закусок. Соучредители Google Пейдж и Брин, стоя в передней части зала, приветствовали почитателей и оглашали новости компании. Они также разыгрывали что-то вроде народной корпоративной комедии, сценарий которой сотрудники отдела внутренних коммуникаций готовили заранее. В самом начале работы Стэплтон допустила ошибку в сценарии — неправильно назвала какой-то технический пункт, касающийся Gmail. Во время выступления один из основателей поднял глаза и спросил: «Кто это написал?» Стэплтон думала, что ее уволят.

Но этого не случилось. И она быстро научилась приспосабливаться к корпоративному юмору и сочинять анекдоты о том, сколько пицц может съесть группа программистов. Самым грандиозным изобретением TGIF была компьютерная система Dory (названная в честь персонажа Pixar) для сбора вопросов от аудитории и голосования по ним. На вопросы, набравшие наибольшее количество голосов, начинали отвечать. Dory отражала то, насколько глубоко руководство Google верило в силу данных, в эффективность и коллективную мудрость. Система Dory давала всем ощущение настоящей демократии — а не той, которую знала Америка при Джордже У. Буше.

Руководители Google открыто возмущались Патриотическим актом Буша и начали чаще выставлять напоказ либеральную калифорнийскую добросовестность компании. Летом, когда Стэплтон пришла в офис, Google совершила крупнейшую в истории корпоративную закупку солнечных панелей для своего кампуса. По мере расширения компании TGIF стал местом, где Google декламировала и укрепляла свои ценности. Осенью, во время одного из собраний TGIF, позвонил Эл Гор[49] — в тот самый день, когда ему присудили Нобелевскую премию мира за работу в области охраны окружающей среды. Брин задумчиво произнес в трубку: «Я слышал, что ты сегодня что-то выиграл. Мы все благодарны тебе». Гуглеры разразились аплодисментами.

Задача Стэплтон состояла в том, чтобы отражать уникальность Google в образе компании. Помимо сценариев, она писала руководителям электронные письма, рекламируя уникальную культуру Google, и отправляла их каждую пятницу перед TGIF — увлекательные, странные послания, которые один коллега запомнил как «постмодернистскую поэзию». Приветливая и остроумная, Стэплтон вскоре стала талисманом Google. О ней упоминали на memegen, внутренней доске обмена сообщениями компании; гуглеры писали там строки вроде: «Я хочу все наркотики, которые курит Клэр». Она заработала прозвище: «Бард из Google».

«Это пиар; я назвала бы его шуткой, но в Google это вопрос жизни и смерти, — объяснила Стэплтон в письме подруге. — Они действительно верят, что судьба компании зависит от того, как мир ее переварит, и то золотое сияние, которое мы видим сегодня, воспринимается как мимолетное».

* * *

Недалеко от Charlie’s за одним столом с другими