Читаем без скачивания Господин из завтра - Алексей Махров

— Чтобы установить все это, мне самому пришлось отправляться в означенный кластер. Выяснилось, что сразу после переноса матрицы абориген естественным образом впал в кому. Его тело было помещено в дорогую, по меркам кластера клинику, где и находится в настоящий момент. Если, конечно, отстоящий от нас на несколько столетий год, можно назвать «настоящим». — Улыбка Валентинова заставила участников собрания нервно сжаться. — А деньги на оплату содержания семьи донора и больничных счетов выделяет близкий друг виновника всех неприятностей — некий Дмитрий Политов. Этот господин находился в плотном контакте с донором последние десять лет. Участвовал вместе с ним в боевых действиях, разделяет взгляды донора на историю. В частности, на поливариативность протекающих в России на рубеже XIX–XX веков процессов. По свидетельству жены донора, Политов неоднократно навещал ее мужа по утрам выходных дней. А как раз в один из таких дней и произошло событие, последствия которого мы все здесь расхлебываем. Так что, с вероятностью 80–90 процентов, именно Политов забрал мнемотранслятор сразу после переноса.

— Ну так найти его и отобрать прибор! — взревывает низкий глухой голос. — Там же есть функция принудительного возврата!

— Это не представляется возможным! — сжав зубы, полицейский цедит слова, — наш интересант впал в состояние, сходное с комой первого донора. Сейчас они лежат в одной палате.

— Господи! — испуганно вскрикивает фальцет, — неужели еще один донор?!!

Гробовая тишина похоронена под валом панических голосов. Валентинов терпеливо подождал, когда участники собрания выговорятся. И следующие его слова ввергли всех в еще большую панику.

— Но это еще не все. Во время проведения оперативных мероприятий мы наткнулись на явное противодействие, исходящее от аборигенов. Вероятно, что наша возможность перемещаться во времени раскрыта на уровне спецслужб кластера 2004. Мне с трудом удалось уйти, а доктор Фалин был захвачен нашими оппонентами. Дальнейшее проведение каких-либо активных действий в означенном кластере представляется мне невозможным. А использование матрикантов неэффективно, ввиду отсутствия подходящих реципиентов из окружения Таругина-Политова.

— Но это значит… надо готовить прямое вторжение? — догадался фальцет. — Десант?!!

Глава 12

Из-за польской эскапады и ответного вояжа Васильчикова, нам пришлось задержаться в la belle France значительно дольше предполагаемого. Новейший крейсер «Адмирал Нахимов», выделенный мне для морских вояжей, бестолково простаивал в Бресте, а мы все никак не могли отправиться в путь. Уже и Новый год не за горами — да и осень в столице Франции довольно далека от описанной и восхваленной бесчисленными ордами пиитов. Почти беспрерывно идет дождь. Скучно и тоскливо.

Но все на свете конечно, кроме человеческой глупости. А так как князь Сергей Илларионович у нас далеко не дурак, то вот и он явился пред светлые наши очи. Ну, пора, уже, пора… А то, в Ле Крезо[9] были, Бертло[10] нашли (кстати, ничего уж такого интересного), и в пору было уже волком завыть от тоски, но…

Но тут на меня свалилось «огромное, ничем незамутненное счастье», которое в виде Моретты примчалось инкогнито к «одру умирающего жениха»! Вас никогда не лечила влюбленная девушка? Тогда вам меня не понять…

Во второй половине ХХ века стали весьма популярны фильмы ужасов о врачах-маньяках. Так я могу вам с уверенностью сказать: любой, самый страшный маньяк в белом халате бледнеет перед влюбленной женщиной!

Атаманцы-ординарцы во главе с Шелиховым, который уже с пятого на десятое понимает по-немецки, сбились с ног, пытаясь угодить этому тайфуну по имени Моретта. Я чуть не умер от обилия самых разнообразных лекарств, лакомств, бурных объятий, поцелуев и не менее бурных изъявлений чувств. Нужно заметить, что деятельность Моретты вовсе не стала менее бурной, после того, как она, наконец, поняла, что жизни и здоровью ее «несравненного Ники» ничего не угрожает. Тут же начались бесконечные прогулки, вылазки в «живописнейшие предместья Парижа», походы в театры и варьете и, разумеется, набеги на магазины, сравнимые по воздействию на мой золотой запас разве что с татаро-монгольским нашествием…

Хорошо еще, что в последние полгода я активно пополнял свои личные финансы, используя «балтийский коктейль» и полную невменяемость папочки-венценосца после употребления сего зелья. Так что на счетах у меня все равно очень и очень приличная сумма, которая к тому же имеет тенденцию пополняться всякий раз, как министерство финансов проведет хоть самую незначительную операцию. Вот такой вот черный налог…

Но, как я уже отмечал, все на свете имеет свой конец, и теперь мы отправляемся в САСШ. Собственно говоря, осталось только подняться в Бресте на борт «Адмирала Нахимова» (как-то я неспокоен по поводу этого названия, в голову лезут очень неприятные ассоциации!) и — в путь!

Сегодня — наш последний вечер в Париже. Моретта уютно уткнулась носом в мое плечо и лежит тихо-тихо, как мышка. Да, да, да! Вот уже пять дней, как она послала куда подальше «облико морале» и теперь мы наслаждаемся радостями любви на всю катушку. Нельзя сказать, что моя избранница была абсолютно неграмотной в области секса, но по неписанным канонам XIX столетия, вплоть до последнего момента не имела практических познаний в этой области человеческих взаимоотношений, довольствуясь углубленным изучением теории. Нужно заметить, что новое молодое тело великолепно справилось с возложенными на него задачами. Да и забавно было дополнить рассказы фрейлин и прочих «специалисток» прусского двора познаниями, почерпнутыми в другом времени из «Кама Сутры», «Энциклопедии современного секса» и многочисленных фильмов категории «Das ist fantastisher!». Плюс основательный практический опыт…

Я курю, по неистребимой привычке конца ХХ века отмечать очередную победу на ложе любви хорошим табачком.

— Милый, — страстно шепчет Моретта. — Милый…

В голове вспыхивает голос волка-Джигарханяна из замечательного мультика: «Шо, опять?»

— Да, счастье мое…

— Милый, давай больше никогда не разлучаться.

Слегка приобняв ее за плечи, я нежно воркую:

— Жизнь моя, клянусь: как только я вернусь в Россию — сразу же начнем готовиться к свадьбе…

— Нет, ты не понял — жаркое дыхание обдает шею, — я не хочу быть без тебя. — Давай поедем дальше вместе, а?

М-да. Значит:

«Миленький ты мой,Да ты возьми меня с собой!Там, в краю далеком…»

Нет, это она здорово придумала. Просто замечательно! Как же мне тебе отказать-то, чтобы ты не обиделась? Ну, или чтоб не очень обиделась?..

— Дорогая, — предельно честный взгляд в глаза, голос чуть дрожит (то ли от волнения, то ли от страсти). — Жизнь моя, счастье мое! Ничего на свете я не хотел бы так, как никогда больше не расставаться с тобой… Но, — теперь попробовать отвести глаза или чуть прикрыть их. — Ты же видишь: рядом со мной — небезопасно. Мне даже страшно подумать, что если бы ты тогда была рядом, эти негодяи могли причинить тебе… они могли тебя…

Голос срывается и дрожит. Моретта смотрит на меня своими светлыми прусскими глазами, на которых уже блестят слезы:

— Ты не хочешь, чтобы я поехала с тобой? Ты не хочешь, чтобы мы были вместе?

— Хочу счастье мое, но я боюсь за тебя…

Она разражается рыданиями, которые прерываются примитивными домыслами о том, что я разлюбил ее, что я никогда ее не любил, что… Да в самом деле! Любой мужчина средних лет, не слишком гнусного нрава и не самой крокодильей внешности хоть раз в жизни да слышал эти попреки, на которые так щедра прекрасная половина человечества!

Утешение прекрасной немки слегка затянулось. Но «все проходит и это пройдет!» И вот мы уже третий день идем по бескрайним просторам Атлантики. Морская болезнь, начавшаяся было в первый день путешествия, окончательно прошла, и сейчас я стою на мостике в картинной позе, как минимум, Христофора Колумба и слушаю пространные объяснения Эссена об устройстве корабля. Но мысли мои далеко. Я пытаюсь решить одну загадку или ребус, что ли. Вроде бы и незначительную, но…

В Бресте, на прощальном обеде в мою честь, ко мне подошел, путаясь в ногах и отчаянно краснея, невысокий жилистый человек, оказавшийся членом магистрата. А по совместительству — страстным охотником. С трудом подбирая слова он наконец родил просьбу посодействовать ему в приобретении замечательной русской винтовки. В качестве подкрепления своей просьбы он преподнес мне великолепную шкуру тигра, которого подстрелил где-то в джунглях Индокитая.

Умиленный его просьбой, я послал пару атаманцев с Хабаловым во главе, и уже через сорок минут протянул лягушатнику новенькую берданку, которую мои орлы позаимствовали из оружейки «Нахимова». Но вот тут и начались непонятки. Галл заявил, что имел ввиду совсем другое оружие.