- Он мертв, - произнес знакомый властный голос из теней наверху. Савра спустилась верхом на огромной летучей мыши, приземлившейся в облаке пыли и сложившей крылья, давая матке сойти на землю. – Поверьте мне, мои охотницы.
В ответ на ее обычный повелительный взгляд Джерад ухмыльнулся, не разжимая губ. Несмотря на ее ранг, уступающий одним лишь Сестрам, она носила простую кожаную одежду с изящными украшениями и тотемными знаками. В этом же стиле был украшен и ее посох – переплетения крошечных звериных черепов, птичьих перьев и плавно колышущиеся некрокластеры, похожие на ростки виноградной лозы.
- Что тебе нужно, Матка? – спросил он без преамбул.
- Уж конечно не испортить твое веселье, - сказала Савра. – Я так понимаю, ты здесь закончил?
- Как ты сама сказала, зверь мертв, - ответил Джерад. – Это мясо, скоро здесь будут мясники. И ты мне не ответила.
- Всегда так спешишь, - сказала матка, мурлыча, как кошка. Она подошла вплотную к нему и провела указательным пальцем по длинному шраму, идущему по левой стороне его челюсти. – Ты больше невеселый.
- Я никогда не был веселым, - сказал Джерад. – И ты испытываешь мое терпение, сестра.
Савра улыбнулась и мягко сжала его подбородок между большим и указательным пальцем. Он не шелохнулся и не отпрянул, даже когда она потянулась вплотную к нему, чтобы прошептать ему на ухо. От ее теплого дыхания у него по шее поползли мурашки.
- У меня есть работа для тебя, - прошептала она.–И я думаю, она тебе понравится.
Держу пари, понравится даже больше, чем убийство гигантских слизней.
Когда матка объяснила свой замысел, ему пришлось признать, что она была права.
Глава 7
Какой самый плохо скрываемый секрет Равники? После восстания Рекдос, воджеков осталось слишком мало, чтобы патрулировать весь город. Они уже покинули Старый Рав. Скоро у, так называемого, «Бдящего Глаза» останется достаточно глаз лишь для патрулирования центра. Если Лига не объявит серьезный набор рекрутов, Равника может не пережить празднование собственного Декамиллениума.
—Передовица,Журнал Пакта Гильдий Равники (9 Прахз 9995 П.Д.) 24 Зуун 9999 П.Д., полдень
Венвел был потерян, пьян и быстро терял способность придавать значение любому из этих своих состояний. Он прислонился к стене в сырой и дурно пахнущей аллее, за шумным, первым попавшимся трактиром, в который он пришел после выхода из участка Лиги Воджеков. Он был определенно уверен, что его ударили по голове в какой-то момент, или, возможно, он сам ударился головой обо что-то. Он чувствовал себя рассеянным и подавленным. Он не мог поверить, что его Йертруда действительно умерла, и, в тоже время, его сводили с ума угрызения совести от того чувства облегчения, которое он испытал, когда на его глазах был уничтожен ее призрачный образ. Его кошелек был почти пуст. Его одежды были порваны и заляпаны пролитыми спиртными смесями разных видов и пропорций. Венвел Колкин менее чем за два часа за один присест выпил больше бумбата, чем за всю свою жизнь. Венвел был глубоко погружен в свои мысли, бродившие по замкнутому кругу в его голове.
Он ненавидел себя за то, что привез сюда жену. Он ненавидел себя за свою жадность - если бы он только заплатил за ее лечение, они бы никогда не приехали в столицу, и Йертруда была бы жива. Он ненавидел себя за то, что он чувствовал облегчение. И не только потому, что призрак Йертруды мог убить его. Последние несколько лет болезни Йертруды, мягко говоря, были сложными.
- Проклятье, - ругнулся Венвел. Он неуверенно повернулся, прислонился спиной к каменной стене и сполз вниз, пока не сел на землю, опершись на нее. - Здесь воняет. Очень-очень-очень воняет. – Он влил остатки бумбата себе в глотку и швырнул бутылку в противоположную каменную стену, разбив ее вдребезги. От этого ему не полегчало, поэтому он пожаловался на бутылку тоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Венвел все жаловался глухой ночи на опасности для здоровья на аллеях Равники и опасности для жизни в столичных театрах, пока кто-то, кого он не видел, не вырвал ему глотку.
* * * * *
Особенности законов Равники, касающихся убийств, какими бы они ни были, сделали Коса экспертом в тех случаях, когда нужно было остановить потенциальных убийц от превращения в убийц фактических. В данный момент, он пытался провернуть похожую операцию, но на менее смертельном уровне.
- Не надо было разрешать тебе пробовать первым, - прошептал Кос.
- Если ты знал эту мелкую, почему не сказал об этом? – также шепотом ответил Борка.
- Я же не знал, что ты решишь ее напугать, - сказал Кос. – Борка, если Лига не начнет набирать хоть каких-нибудь рекрутов, тебе придется работать на этом участке самому. Ты должен понимать, как разбираться с такими случаями самостоятельно. Вот тебе подсказка. Не заставляй маленьких детей плакать.
- Я и не заставлял… Знаешь, попробуй сам, друг детей и защитник пушистых котят, - сказал Борка. – Ребенок или нет, она украла чужую собственность.
- Просто смотри и учись, ладно? Учение, Борка. Учение.
- Так точно, сэр, - пробурчал Борка.
Девочка, стоящая перед ними, храбро защищала небольшой фрукт, который она обхватила обеими руками. Ее звали Люда, и она была одной из сирот из приюта миссис Моллии. Кос помнил ее по своим посещениям этого приюта, куда он периодически приносил пожертвования. Иногда ему удавалось передавать им «подарки» от виновных в препятствовании торговым отношениям, которые сам он принять не мог. Такие, как ящики фруктов, содержащихся в постоянной свежести с помощью консервирующей ауры, лечебные травы и медикаменты, и в одном странном случае, двадцать восемь шелковых пижам, каждая из которых была настолько огромная, что могла уместить с полдюжины сирот. Их ему пришлось очистить в некролаборатории, чтобы быть уверенным в том, что ткань безопасна для пошива новой одежды у миссис Молли, поскольку конкретно эта взятка была от портного локсодона, подозреваемого в смачивании ядом кончиков швейных иголок своих конкурентов.
- Люда, - сказал Кос, - ты помнишь меня? Я - Кос. Я друг миссис Молли.
- Вроде да, - тихо, с неуверенностью в голосе сказал ребенок, не поднимая глаз.
- Можно тебя кое о чем спросить? Где ты взяла этот диндин?
Люда не ответила, но, прячась за фруктом, указала пальцем в сторону, откуда, как понял Кос, она его стащила – большая внешняя витрина магазина, возвышавшегося за его спиной, уставленная рядами ящиков с разными фруктами. В одной из аккуратно сложенных пирамид из диндинов виднелась дыра, совпадающая по размеру с диндином в руках у Люды.
Девочка замерла, когда Кос сел на корточки, чтобы встретиться с ней глазами. Парой слов он уговорил Люду поднять свое заплаканное лицо, но она все еще держала фрукт, словно мать, защищающая своего ребенка. У нее, как и у многих других, живших на нижних ступенях социальной лестницы Равники, не было гильдии, которая могла бы ее защитить. Она была отбросом общества, у которой были лишь такие люди, как миссис Моллия, Кос и ее собственные навыки выживания. Если бы Косу удалось зародить немного сострадания в поведении Борки, у ребенка бы появилась еще одна рука помощи.
Моллия не относилась к своим подопечным, как к заключенным, поэтому не было ничего странного в том, что девочка была так далеко от приюта. Тем не менее, пожилая смотрительница вряд ли позволяла детям, младше двенадцати лет уходить из приюта одним. Люда, в свои пять лет, скорее всего, ускользнула из-под ее носа. Кос отметил себе, что надо бы предупредить Моллию о вылазках девочки ради безопасности самой Люды.
Борка был прав в одном – Кос не мог игнорировать преступление, даже если «преступник» был ребенком, а украденным был всего-навсего ползибовый фрукт, который ей нужен был, чтобы выжить. На витрине магазина сияла печать Оржов, Гильдии Сделок. В придачу к широчайшим торговым, банковским и перевозочным интересам Синдиката, гильдия была переполнена юристами. В сущности, любой практикующий законник, не принадлежавший к Сенату Азориус, был членом Синдиката, и они славились тем, что могли возбудить дело против малейшей угрозы, направленной даже самым незначительным из их интересов. До тех пор, пока ты платил взносы за протекцию Оржов, они гарантировали тебе защиту, особенно в суде.
