богу, в этот ранний час там были свободные места, чтобы можно было сесть. Было так жалко себя. Она молодая, красивая, умная… Не смогла позволить себе такую роскошь, как родить ребенка от любимого мужчины. "Какого ребенка? – спохватилась Марина. – Никакого ребенка не было. Никогда. Просто что-то вытащили изнутри, и все. Это был не ребенок". Перед глазами всплыла медицинская кювета со сгустками крови. Марина сразу представила себе дерево за окном. "Я – дерево", – вспомнила Марина. Она все-таки доползла до общежития и улеглась на кровать. Марина изредка вставала, чтобы сходить в туалет. Если что-то и ела, то не помнит что. В таком состоянии она провела неделю, а может быть, и больше. Перестала курить. Девочки-соседки вернулись с каникул.
– Маринка, ты что, заболела? – заботливо спрашивали они.
– Да, отравилась, что-то съела.
– Может, тебе врача вызвать?
– Да нет. Я уже была у врача. Сказали просто лежать и пить побольше жидкости.
Даже вид спелого арбуза не вдохновил Марину, чтобы присоединиться к соседкам. Ей вообще было ничего не вкусно и не интересно. Она чувствовала себя дряхлой старухой, которая никому не нужна.
Начались занятия в институте. Марина их прогуливала. Уже вроде и боль прошла. Но не проходила тоска. Она лежала целый день на кровати. Читала какие-то книжки, которые были у соседок. Стала выползать в коридор покурить.
– Слушай, ты столько прогуливаешь, – волновались соседки. – Может, тебе больничный какой-нибудь взять, чтобы не отчислили?
– Да ладно. Обойдется!
Марина сходила на улицу и купила бутылку сухого вина. Она выпила ее одна, почти залпом. Еще до прихода своих соседок с занятий.
Шли недели. Марина изредка, но все же стала появляться в институте. Она сидела на лекциях и рисовала в тетрадках рожицы. Она приходила на семинары, но никак не могла понять смысл того, что от нее требовалось. Единственное, что удалось сделать благодаря доброжелательным одногруппникам, – это сдать несколько лабораторных работ. В декабре Марину пригласили на свадьбу Алла и Артур. Она решила на свадьбу не ходить. Просто поздравила молодых телеграммой.
К сессии отстающую по всем предметам студентку не допустили. Оставалось одно – просить помощи у Руслана. Руслан с энтузиазмом взялся за дело. Он договорился с замдекана по младшим курсам, что Марине подпишут индивидуальный план, и она сможет сдавать экзамены в удобной для нее последовательности и в течение ближайших двух месяцев, а не двух недель, отведенных на сессию. Марина была готова отблагодарить Руслана в любой форме, но он ничего не попросил. Навязываться Марина не стала. Пожалуй, Руслан оказался единственным человеком, кто поддерживал ее в это невыносимо трудное время. Все его старания оказались напрасными. Марина в принципе передумала учиться. Она бросила институт.
Когда все студенты сдали сессию и уехали на каникулы, Марина осталась в общежитии. Она написала родителям, что не уложилась в сессию и вместо каникул сдает экзамены. Ей ведь и в самом деле подписали индивидуальный план. Возвращаться в городок было стыдно. Жить в Ленинграде было негде и не на что. И все-таки Марина осталась в Ленинграде. Она по-прежнему жила в общежитии, спала на своей кровати. По-тихому. Нелегально. Соседки по комнате, когда вернулись с зимних каникул, подкармливали ее. Родители по-прежнему присылали деньги, думая, что их дочь учится. Почти до лета Марина не училась и не работала. И вот, когда уже стало понятно, что дальше так продолжаться не может и надо что-то предпринимать, на помощь опять пришел Руслан. Он договорился на Ленинградском Адмиралтейском объединении с заместителем генерального директора по кадрам, который был давнишним приятелем его отца, что Марину оформят туда маляром. На самом деле она будет только числиться маляром, а работать будет секретарем-машинисткой в профкоме. Секретарям лимитную прописку не давали, а малярам давали. Им также было положено койко-место в заводском общежитии. Кораблестроительный институт и общежитие на проспекте Стачек остались в прошлом. Марина начала новый этап своей жизни, теперь в общежитии на улице Трефолева и в профкоме Ленинградского Адмиралтейского объединения.
Глава 11
Жизнь – театр
В декабре Алла Садовская и Артур Агаджанов сыграли пышную свадьбу. Они зарегистрировали свой брак в лучшем Дворце бракосочетания Ленинграда – на набережной Красного Флота. Свадебный ужин состоялся в ресторане "Метрополь". Гостей было много: из Малого театра, из университета, родители Аллы, их ленинградские друзья и родственники. Разумеется, присутствовала мама Артура Генриетта Эдуардовна. На свадьбе были и Аллины подруги: Ольга и Татьяна. Татьяна специально, ради такого случая, приехала в Ленинград. Не пришла только Марина. И еще не было отца жениха.
Невесте в свадебном салоне сшили белоснежное платье из воздушных кружев и нежного струящегося шелка. Ее густые светлые волосы были уложены в красивые локоны и закреплены на затылке. Прическа была прикрыта короткой фатой, искусно расшитой мелким жемчугом. Алла выглядела роскошно! Жених тоже был великолепен: в безупречно сшитом черном смокинге, в кипенно-белой рубашке с высоким воротником. И у Аллы, и у Артура глаза светились от счастья. И это их счастье почти поминутно было зафиксировано на свадебных фотографиях.
После свадьбы молодые поселились в трехкомнатной квартире на улице Рубинштейна. Зарплаты Артура и Генриетты Эдуардовны были довольно скромными, но они оба получали большое количество подарков: Артур от поклонников и поклонниц, Генриетта Эдуардовна от благодарных родителей своих учеников. В доме было немало антикварных вещей, доставшихся в наследство Генриетте Эдуардовне и ее бывшему мужу-художнику. Родители Аллы пообещали, что к лету купят молодым кооперативную квартиру. Можно было бы остаться жить и с Генриеттой Эдуардовной. Но Алле очень хотелось стать хозяйкой в их собственном с Артуром доме. В квартире со свекровью она постоянно была под ее пристальным наблюдением. Генриетта Эдуардовна часто, когда Артура не было дома, заходила в комнату к молодоженам, чтобы поболтать с Аллой о том о сем. И самое тяжелое было то, что именно со свекровью, а не с Артуром Алле приходилось проводить больше времени. Генриетта Эдуардовна довольно рано возвращалась из Вагановского училища. Обед обычно готовила домработница, но Генриетта Эдуардовна дожидалась, когда придет невестка, чтобы обедать вместе с Аллой. Артур с утра был на репетициях, а потом до позднего вечера был занят в спектаклях. Первое время Алла часто ходила на его выступления, но потом он попросил молодую жену не делать этого. Больше всего Алла Агаджанова любила, когда в театре шли оперы. Ведь это означало, что Артур вернется домой пораньше. Можно будет сходить в кино, в кафе или к друзьям. Репертуарный план Малого театра Алла знала наизусть
Через семь месяцев после свадьбы дочери родители Аллы погибли в автокатастрофе. Они ехали на служебном автомобиле из Нальчика в аэропорт Минводы, чтобы лететь в Ленинград. Водитель служебного автомобиля не справился с
