Поднявшись на верхнюю станцию канатки, Бегемот понял, что кататься никакого желания нет, и под благовидным предлогом направился в кафе. Было солнечно и тепло, и, отстояв очередь, он взял себе стакан глинтвейна и вышел на воздух. Снег искрился, солнце припекало, глинтвейн распространял по телу теплые, расслабляющие волны. Бегемот сидел на рюкзаке, смотрел на ледяную корону Дангузаруна и о чем-то мечтал.
Из приятного оцепенения его вырвал настойчивый писк рации. Достав «бормоталу», Бегемот услышал холодный четкий голос Командора: «Серега, ты на Чегете? Аврал! По югам сошла приличная доска – по отрыву, говорят, метров двести. На поляне носится какой-то чайник, орет, что накрыло не то четверых, не то троих. Давай, разберись там, как и что… Мы выезжаем, до связи». Притихшая в груди холодная пиявка в один миг выросла до размеров анаконды.
Бегемот ехал вниз внимательно, осторожно и, по возможности, быстро. Подрезать новую лавину в его планы никак не входило, но нужно спешить. Из оставшихся в живых под снегом – тех, кого лавина не сломала, а засыпала, в первые пятнадцать минут погибают пятьдесят процентов. Задыхаются. А потом каждые пятнадцать минут – еще по пятьдесят процентов от выживших. Экспонента, фактор времени определяющий, а когда был сход – непонятно. Пять минут назад, десять, тридцать? Копать надо энергично, но вот только где же копать-то? Когда Бегемот доехал до лавинного выноса, его даже слегка замутило от увиденного. Какие там двести метров?!!! – линия отрыва уходила и вправо, и влево, и концов не видно. Вниз, правда, проехала немного, метров двести пятьдесят – триста, но там контруклон, влажный снег спрессован до бетонной плотности – ноги не проваливаются… Еще подъезжая, Бегемот успел вызвать по рации Командора и сообщить о том, где он находится и куда подходить подмоге. Теперь же он бросил доску, переключил бипер в режим поиска и забегал по плотному снегу широким серпантином, пытаясь запеленговать сигналы от биперов засыпанных людей. Если, конечно, у них были биперы. «Мы на пике прогресса, мы на пике прогресса!!!» – на бегу мысленно повторял Бегемот. Есть, засек!!! Не раздумывая, скинул рюкзак над местом, где бипер определил примерно метр до пострадавшего – один не раскопаешь – выдернул лопату и лавинный щуп и побежал дальше. В двадцати метрах Сергей нашел еще одного, этот лежал глубже, бипер показывал около двух метров. Воткнул в снег лавинный щуп и бегом на поиски следующего. С прибором происходила какая-то чертовщина – сигналы то приближались, то удалялись. Бегемот решил, что на небольшом расстоянии друг от друга, по-видимому, находятся два человека, сосредоточился и запеленговал ближайшего. Слава богу, неглубоко, тоже около метра. Воткнув лопату в снег, Сергей прочесал все в радиусе тридцати метров, но загадочного второго сигнала не обнаружил. Сверху, из-за перегиба, показались оранжевые куртки спасателей. Бегемот отдышался и начал копать.
Не верьте сказкам, будто из-под лавины можно выбраться самому. Попробуйте как-нибудь на досуге пойти с приятелями в лес, захватив с собой пару лопат. Выберите сугроб побольше и отройте траншею глубиной сантиметров семьдесят. Потом, удобно расположившись на дне и прикрыв лицо руками, попросите друзей вас закопать. Полностью. И засечь время, так, чтобы раскапывать вас они начали не раньше, чем через две минуты после зарывания. Не для слабонервных эксперимент. Над вами всего лишь чуть больше полуметра снега, но его не ощутимая раньше свинцовая тяжесть парализует все ваши движения. Попытайтесь для интереса немного пошевелиться, и уже через несколько секунд вы обреченно поймете, что это совершенно бесполезно. Даже немыслимо. Снег высасывает ваши силы, как вампир, а из его мягких, холодных, неумолимых объятий вашей душой начинает завладевать липкий страх. Темно. Холодно. Абсолютная тишина. Не понятно, где верх, где низ, становится трудно дышать. Кричите, кричите изо всех сил, материтесь, зовите на помощь, требуйте откопать вас немедленно. И когда вас наконец откопают и отряхнут, вы будете уверены, что пробыли под снегом не менее получаса. Как минимум. Но друзья покажут вам часы – вы провели в ледяном заточении чуть больше трех минут. И все это время из-под снега не было слышно ни звука.
Если пострадавший лежит достаточно глубоко, то начинать копать можно смело. Потом, по мере приближения к телу, понадобится лавинный щуп – с его помощью можно точно определить, где именно и как именно лежит человек, чтобы не зацепить лопатой его руку или лицо. Ни живых, ни мертвых шрамы от шанцевого инструмента не украшают. Бегемот копал над потерпевшим, до которого было около метра, следовательно – минут десять энергичной и безопасной работы. Потом подойдут спасы, и лавинный щуп у него будет, а сейчас нужно спешить.
В такие минуты человек старится на годы. Реально. Стрессы не проходят бесследно. Копаешь быстро, как только можешь. Уже сброшена куртка, уже от спины и головы идет белый пар, перчатки к черту – руки не примерзают к лопате. Во рту пересохло, бешено колотится сердце, не думаешь ни о чем, лопата, лопата, щуп, лопата, еще лопата… Вышвыривая из ямы одну за одной порции снега, Бегемот приближался к роковой грани: жив? – мертв? жив? – мертв? Еще лопата, еще, еще: жив? – мертв? жив? – мертв?..
Мертв. Из-под снега внезапно показалось плечо, шея и часть головы. Воздушного пузыря вокруг лица не было – человек умер сразу. Лавина сломала его, пока в толще снега неудержимо влекла вниз по склону. Бегемот механически проверил пульс на сонной – мертв. Сергей кое-как вылез из ямы и навзничь повалился на снег. Он нашел одного из компании, рядом с которой стоял в очереди на подъемник. Над головой равнодушно сияло до боли в глазах голубое кавказское небо.
Из тяжелого оцепенения Бегемота вырвал надрывный голос Командора, вызывавшего по рации Хохла, который должен был подойти снизу, от поляны, со второй партией спасателей. «Хохол, как слышишь? – орал Командор, пытаясь перекричать ветер. – Отправишь народ наверх, сам останешься внизу, разыщешь этого обормота. Какого-какого? Который тревогу поднял! Да. Возьмешь его за ноздри и выяснишь, сколько народу с ним было! Сколько народу было, говорю!!! Все, жду, до связи…»
«Увидимся на склоне, красавчик!» – вспомнилось Бегемоту. Он сел, отряхнул начинавшую замерзать спину и надел куртку. В вырытой им яме уже копошились двое спасов с лопатами, осторожно извлекая труп на поверхность. На помеченных Бегемотом местах, где ему удалось запеленговать еще двоих, работа шла размеренно и спокойно, и Сергей понял, что живых на этот раз нет. Трое – подумал Бегемот – трое… Покатались ребята. И вспомнил, что, когда искал третьего, бипер вроде бы засекал еще один слабый сигнал, разобраться с которым Сергей не успел. Он встал, разыскал не выключенный впопыхах прибор и направился туда, где, как предполагал, мог оказаться еще один человек. Бегемот приступил к поиску скрупулезно и тщательно, согласно всем предписаниям, однако прибор молчал. Странно. Чем шире становилась обследованная Сергеем территория, тем явственней он вспоминал, что второй сигнал был, действительно был. А теперь нет. Может все-таки показалось? Сосредоточившись на поисках, Бегемот не заметил, как к нему подошел Хохол. «Завязывай! – сказал он. – Скоро темнеть начнет, нет здесь больше никого». – «Откуда знаешь?» – с надеждой поинтересовался Сергей. «Да этот чайник на поляне рассказал. Полчаса стучал зубами, нес, едренть, всякую околесицу, потом очухался. В общем, было их четверо, все с Питера. У подъемника познакомились с какой-то рыжей девицей, то ли Ниной, то ли Диной, – у Бегемота екнуло сердце. – Ну и зазвали ее с собой на целину кататься, – продолжал Хохол. – Даже бипер ей всучили, у них один подменный был: если, едренть, от нас отстанешь, внизу, в кафе отыщемся. Да только эта подруга могла им сто очков форы дать по фрирайду. Какое-то время ехали вместе, потом она себя показала – зажарила круто вправо, по югам, метров на сто сразу оторвалась, едренть, за одну дугу. Они давай за ней, догонять, да где уж. Примерно здесь сообразили, что без вариантов, стали круто вытормаживать, ну и сорвали пласт. Добегались, едренть, за девочками. Пошли, если ее тоже накрыло, родственники всхипишатся – узнаем». Бегемот вздохнул. Очень хотелось верить, что все позади, что жутких сюрпризов больше не будет, что зеленоглазая незнакомка сидит, ничего не подозревая, где-нибудь в кафе с кружкой чая, победно улыбается и представляет себе обескураженные физиономии своих новых знакомых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
