Скотт сидел на другом конце стола в темном пиджаке и белой рубашке, казавшейся ослепительной на фоне бронзовой кожи. Девушка вдруг представила его властным государственным служащим. Но в семейной жизни Скотта тяготили бы обязательства, связанные с женой и детьми. Он не делал секрета из того, что при первой же возможности уедет в Перу и на прощание не помашет даже рукой.
Почему ты не помнишь об этом, укоряла себя Джессика. Зачем начинаешь дрожать, предвкушая его объятия? Ведь Ричард вот-вот покинет дом, причем с чувством выполненного долга.
Джессика отвлеклась от тягостных мыслей, но не переставала думать о предстоящей ночи, и тогда по ее телу пробегали горячие волны. Она ненавидела себя за то, что дошла до такого возбужденного состояния. Конечно, Скотт заверял, что даже пальцем не прикоснется к ней. Так почему бы не успокоиться?
А потому, что Ричард целовал ее. Потому что улыбался. Потому что она помнит каждое его прикосновение.
Элизабет восхищалась природой.
— Тут очень красиво! Мы даже и не подозревали. Никто из нас раньше не посещал Олбани, мы намереваемся узнать его получше.
— Мне кажется, для наших клиентов он станет открытием, — добавила Джулия. — Пожалуй, нам следует задержаться и посмотреть, что порекомендовать туристам.
— Мы путешествуем много, — снова включилась Элизабет, — но весьма поверхностно. Теперь исправляемся. Посоветуйте, в какой гостинице нам остановиться?
Наступила неловкая пуза. Ричард посмотрел на Джессику. Она — на Скотта. Оба знали — ответ однозначный.
— Конечно, у нас, — вежливо подсказал Ричард, не выдавая своего состояния.
— Что вы! Зачем навязываться?..
— Ерунда. Вы доставите нам удовольствие, правда, дорогая?
Джессика сделала над собой героическое усилие:
— Мы будем очень рады!
— Правда, есть одна небольшая проблема, — продолжал Ричард. Девушка скрестила под столом пальцы, надеясь, что он придумал, как избавиться от нежелательного присутствия рекламных агентов. — У Джессики скоро выставка, она будет очень занята.
Естественно, Джесс пришлось объяснять, чем она занимается. Слава Богу, гости не догадались спросить, как за короткое время она умудрилась подготовить для вернисажа столько экспонатов. К счастью, ни Элизабет, ни Джулия ничего не смыслили в гончарном искусстве. Но тема настолько заинтересовала их, что они продолжали бомбить Джессику вопросами еще добрых полчаса. Наконец Ричард тактично намекнул, что пора бы и отдохнуть.
— Нет, нет, выставка очень маленькая, я справлюсь сама, — отчаянно убеждала Джессика гостей, настойчиво предлагавших свою помощь.
— Нам не терпится увидеть ваши работы, если вы, конечно, пригласите нас на вернисаж. И вообще мы с удовольствием проведем здесь несколько дней. Не беспокойтесь, проблем не возникнет. В свободное время ознакомимся с достопримечательностями, в еде мы неприхотливы, найдем где перекусить, так что готовить для нас не нужно, — расписывала программу Элизабет, поднимаясь по лестнице.
— Только не забывай, что ты замужняя женщина, — тихо добавил Ричард, когда они с Джессикой наконец остались вдвоем.
— Ты во всем виноват, — сказала Джесс. Она явно не стремилась продолжать фарс. — Зачем ты их пригласил?
— А что мне оставалось делать? Намеки звучали так прозрачно, что игнорировать их было невозможно.
— И нельзя ничего придумать!
Например?
— Не знаю, — хмуро произнесла Джессика. — Когда тебе требовалась жена, ты быстро нашел выход из положения.
— Поверь, я тоже не испытываю восторга, — с раздражением заявил Ричард. — Но теперь поздно искать отговорки. — Сняв пиджак, он присел на кровать и начал развязывать шнурки. — В конце концов, потерпим несколько дней.
— Десять! — Джесс возбужденно ходила по комнате. — А если они снова захотят задержаться? Сколько же можно разыгрывать из себя любящих супругов?!
— По-моему, ты делаешь из мухи слона, — спокойно заметил Скотт, наблюдая за девушкой. — Пока Элизабет и Джулия не уедут, будем изображать супружескую пару. А если они останутся надолго, заявим, что твоей маме стало хуже и требуется твоя помощь.
— Не могу же я просто исчезнуть! Вскоре открывается выставка, да и вообще у меня много дел.
— А почему бы тебе не работать днем? — резонно уточнил Скотт. — После завтрака все разъедутся, и времени у тебя будет предостаточно. Не поднимай такой шум! Единственное неудобство, что тебе придется спать здесь, а не у себя в мастерской.
Джессика вдруг устроилась за туалетным столиком и дрожащими руками принялась вытаскивать из волос шпильки.
— Вот как? — прошипела она. — Значит, мне предстоит притворяться, что я влюблена в тебя, ночевать в одной комнате с совершенно посторонним человеком и при этом делать вид, что ничего не происходит?
— Если ты несколько дней будешь делить со мной постель, я перестану быть посторонним, — лукаво улыбнулся Ричард, располагаясь поудобнее на широком ложе.
— Однако у меня нет ни малейшего намерения спать с тобой! — отрезала Джессика, бросая на столик последнюю шпильку. Ее очень раздражала абсурдность сложившейся ситуации. Конечно, одну ночь можно вытерпеть, но не столько же!
Ричард вздохнул.
— Не понимаю, почему ты так беспокоишься? Я способен держаться подальше от твоей персоны.
— Что-то я не заметила.
— Больше не повторится, — насмешливо проронил Ричард. — Даю слово бывшего бойскаута! — Его глаза не отрывались от Джессики, снимавшей серьги. — Конечно, если ты сама не попросишь, — спохватившись, добавил он.
Девушка застыла, встретившись в зеркале с мужским взглядом. Она увидела, как Скотт вальяжно раскинулся на постели, загорелый и до обидного соблазнительный. Расстегнутая рубашка обнажала мощную шею и темные волосы на груди. У нее моментально возникла пугающе отчетливая картина: вот она поворачивается на стуле, улыбается, направляется к кровати и позволяет Ричарду уложить ее рядом с собой. Затем расстегивает пуговицы на его рубашке, скользит ладонями по его груди и умоляет поцеловать.
Испугавшись чересчур смелой фантазии, Джессика порывисто поднялась.
И думать не смей! — приказала она себе и, захватив вещи, направилась в ванную, пока окончательно не разыгралось воображение. Джесс появилась в старомодной ночной рубашке Кэрри, чересчур теплой, но имеющей ряд преимуществ: спереди она доходила до шеи, рукава касались запястья. Среди обширных складок девушка чувствовала себя в безопасности.
— Очень скромно, — сухо прокомментировал Ричард. — Только не становись перед светом, рубашка просвечивает насквозь!
