И ныне, Богородичен: Воспеваем Тебя, благословляем Тебя, / поклоняемся Тебе, Божия Родительница, / ибо носила Ты во чреве / Единого из Нераздельной Троицы – Христа Бога / и Сама открыла нам, / живущим на земле, небесное.
Песнь 8
Ирмос: Кого воинства небесные славят, / и пред Кем трепещут Херувимы и Серафимы, / все что дышит и сотворено, / пойте, благословляйте / и превозносите во все века! (2)
Слез алавастр изливая / как миро на главу Твою, Спаситель, / взываю к Тебе, как блудница, милости ищущая, / мольбу приношу и прошу / о получении мною прощения.
Если и никто, как я, пред Тобою не согрешил, / но все же прими и меня, Милосердый Спаситель, / в страхе кающегося и с любовью взывающего: / «Согрешил я пред Тобой Единым, / беззаконие соделал, помилуй меня!»
Пощади, Спаситель, Свое создание / и разыщи, как Пастырь, овцу пропавшую, / заблудившегося спаси от волка, / соделай меня ягненком / на пастбище Твоих овец.
Когда Ты сядешь как Судия Милостивый / и покажешь страшную славу Твою, Христе, / – о, какой будет страх тогда от печи горящей / всем, боящимся нестерпимого Судилища Твоего!
Припев: Преподобная матерь Мария, моли Бога о нас.
Света Незаходимого Матерь, тебя просветив, / освободила от страстей омрачения; / потому, приняв Духа благодать, / просвети, Мария, / с верою тебя восхваляющих.
Припев: Преподобная матерь Мария, моли Бога о нас.
Чудо новое узрев в тебе, матерь, / воистину вне себя был божественный Зосима, / ибо Ангела во плоти он видел, / и изумлением весь исполнялся, / воспевая Христа вовеки.
Слава, Троичен: Безначальный Отче, Сын собезначальный, / Утешитель благой, Дух правый; / Слова Божия Родитель, / Отца безначальное Слово, / Дух живой и созидающий, / Троица-Единица, помилуй меня.
И ныне, Богородичен: Как бы из пурпурного состава, Пречистая, / мысленная багряница – плоть Эммануила / внутри чрева Твоего соткалась; / потому мы Тебя, Богородицу, / истинно почитаем.
Песнь 9
Ирмос: От зачатия без семени рождение неизъяснимо, / у Матери, не знавшей мужа, непорочен Плод: / ибо обновляет Божие рождение законы естества. / Потому Тебя мы, все роды, / как Бога нашего Матерь / православно величаем. (2)
Умилосердись, спаси меня, / Сын Давидов, помилуй, / беснующихся словом исцеливший; / и глас милосердный мне, как разбойнику, изреки: / «Истинно говорю тебе, со Мною будешь в раю, / когда приду во славе Моей!»
Разбойник поносил Тебя, / разбойник же и Богом исповедал Тебя, / – а ведь оба рядом с Крестом Твоим висели; / но, о Всемилостивый, как разбойнику, уверовавшему в Тебя / и познавшему в Тебе Бога, / и мне отверзи дверь / славного Царства Твоего.
Творение страдало, распинаемым Тебя видя: / горы и камни от ужаса распадались, / и земля сотрясалась, и ад богатства лишался, / и помрачался свет дневной, / взирая на Тебя, Иисусе, / пригвожденного [плотию] (ко Кресту).
Достойных плодов покаяния от меня не потребуй, / ибо сила моя оскудела во мне; / сердце мне даруй всегда сокрушенное / и нищету духовную, / чтобы я Тебе их принес / как благоприятную жертву, единый Спаситель.
Судия мой и знающий все обо мне! / Ты хочешь со Ангелами снова придти / чтобы суд совершить над всем миром; / милостивым Твоим оком тогда воззрев на меня, / пощади и смилуйся надо мной, Иисусе, / более всего рода человеческого согрешившим.
Припев: Преподобная матерь Мария, моли Бога о нас.
Изумила ты всех / необычным житием твоим: / и Ангелов полки, и смертных собрания, / живя как бесплотная и наше естество превзойдя. / Потому, словно невещественная шествуя, Мария, / Иордан ты стопами перешла.
Припев: Преподобная матерь Мария, моли Бога о нас.
Умилостивь Творца / о восхваляющих тебя, преподобная матерь, / да избавятся от бед и скорбей, / отовсюду на них нападающих; / чтобы мы, от искушений избавленные, величали непрестанно / прославившего тебя Господа.
Припев: Преподобный отче Андрей, моли Бога о нас.
Андрей досточтимый и отче треблаженнейший, / пастырь Критский! / Не переставай молиться о воспевающих тебя, / да избавимся все мы от гнева, и скорби, и тления, / и согрешений безмерных, / чтущие твою память с верою.
Слава, Троичен: Отца прославим, Сына превознесем, / Божественному Духу с верой поклонимся / – Троице нераздельной, Единице по существу, / как Свету и Светам, и Жизни и Жизням, / животворящему и просвещающему мира концы.
И ныне, Богородичен: Град Твой сохраняй, / Божия Родительница Пречистая. / Ибо под Твоею защитой он с верою царствует, / и от Тебя получает крепость, / и при Твоем содействии / победоносно отражает всякое искушение, / и берет в плен неприятелей, / и держит их в послушании.
Ирмос: От зачатия без семени рождение неизъяснимо, / у Матери, не знавшей мужа, непорочен Плод: / ибо обновляет Божие рождение законы естества. / Потому Тебя мы, все роды, / как Бога нашего Матерь / православно величаем.
В ЧЕТВЕРГ ПЯТОЙ СЕДМИЦЫ ВЕЛИКОГО ПОСТА НА УТРЕНИ
После шестопсалмия поем Аллилуия, Троичны гласа и одну кафизму. Затем седальны Октоиха и читаем житие преподобной Марии на две статии.
Житие преподобной Марии Египетской Часть 1
В одном палестинском монастыре в окрестностях Кесарии жил преподобный инок Зосима. Отданный в монастырь с самого детства, он подвизался в нем до пятидесяти трех лет, когда был смущен помыслом: «Найдется ли и в самой дальней пустыне святой муж, превзошедший меня в трезвении и делании?»
Лишь только он помыслил так, ему явился Ангел Господень и сказал: «Ты, Зосима, по человеческой мере неплохо подвизался, но из людей нет праведного ни одного (Рим 3:10). Чтобы ты уразумел, сколько есть еще иных и высших образов спасения, выйди из этой обители, как Авраам из дома отца своего (Быт 12:1), и иди в монастырь, расположенный при Иордане».
Тотчас авва Зосима вышел из монастыря и, по слову Ангела, пришел в Иорданский монастырь и поселился в нем.
Здесь увидел он старцев, истинно просиявших в подвигах. Авва Зосима стал подражать святым инокам в духовном делании.
Так прошло много времени, и приблизилась святая Четыредесятница. В монастыре существовал обычай, ради которого и привел сюда Бог преподобного Зосиму. В первое воскресенье Великого поста служил игумен Божественную литургию, все причащались Пречистого Тела и Крови Христовых, вкушали затем малую трапезу и снова собирались в церкви.
Сотворив молитву и положенное число земных поклонов, старцы, испросив друг у друга прощения, брали благословение у игумена и под общее пение псалма: «Господь просвещение мое и Спаситель мой: кого убоюся? Господь Защититель живота моего: от кого устрашуся?» (Пс 26:1) открывали монастырские ворота и уходили в пустыню.
Каждый из них брал с собой умеренное количество пищи, кто в чем нуждался, некоторые же и вовсе ничего не брали в пустыню и питались кореньями. Иноки переходили за Иордан и расходились как можно дальше, чтобы не видеть, как кто постится и подвизается.
Когда заканчивался Великий пост, иноки возвращались в монастырь на Вербное воскресенье с плодом своего делания (Рим 6:21–22), испытав свою совесть (1 Петр 3:16). При этом никто ни у кого не спрашивал, как он трудился и совершал свой подвиг.
В тот год и авва Зосима, по монастырскому обычаю, перешел Иордан. Ему хотелось глубже зайти в пустыню, чтобы встретить кого-нибудь из святых и великих старцев, спасающихся там и молящихся за мир.
Он шел по пустыне двадцать дней и однажды, когда он пел псалмы шестого часа и творил обычные молитвы, вдруг справа от него показалась как бы тень человеческого тела. Он ужаснулся, думая, что видит бесовское привидение, но, перекрестившись, отложил страх и, окончив молитву, обратился в сторону тени и увидел идущего по пустыне обнаженного человека, тело которого было черно от солнечного зноя, а выгоревшие короткие волосы побелели, как агнчее руно. Авва Зосима обрадовался, так как за эти дни не видел ни одного живого существа, и тотчас направился в его сторону.
Но лишь только нагой пустынник увидел идущего к нему Зосиму, тотчас пустился от него бежать. Авва Зосима, забыв свою старческую немощь и усталость, ускорил шаг. Но вскоре он в изнеможении остановился у высохшего ручья и стал слезно умолять удалявшегося подвижника: «Что ты бежишь от меня, грешного старца, спасающийся в этой пустыне? Подожди меня, немощного и недостойного, и подай мне твою святую молитву и благословение, ради Господа, не гнушавшегося никогда никем».
