увлеклись, что прозевали атаку. Промазать было невозможно. Не передать восторг, что пережил уже записавший себя в неудачники лейтенант, когда его двадцатимиллиметровые снаряды впились в фюзеляж ближайшего японца, разорвав его на куски. Брызгая топливом и извергая оранжевое пламя, как паяльная лампа, «Зэро» закувыркался в море. Его летчик выпал из кабины, и сразу же раскрыл парашют. Купол вспыхнул и сморщился, как конец обгоревшей спички. Крохотная фигурка камнем понеслась вниз, крутясь и переворачиваясь, болтая ручками и ножками.
Но второй японец сумел избежать быстрой смерти. Сделав резкий переворот, он попытался уйти глубоким пикированием. Игорь погнался за ним. Затаив дыхание, Исмаилов наблюдал за тем, как стремительно приближается голубая морщинистая от волн морская поверхность, заполняя собой всё лобовое стекло. В каких-нибудь пятидесяти метрах от воды японец вывел свой самолёт из пике. Сняв ноги с педелей и упёршись ими в стенки кабины, Игорь рванул ручку управления на себя и почувствовал как кровь отливает от головы. Машину затрясло. Двигатель завыл, напоминая неистовый рев тайфуна. Игорь тоже заорал что было мочи, чтобы хоть как-то облегчить обрушившуюся на него перегрузку. Он чувствовал, как прогнулось под ним пружинное сиденье — ведь вес его тела увеличился в пять раз.
Несмотря на застилавшую глаза кровавую пелену, Исмаилов изо всех сил продолжал тянуть ручку на себя. Голова стала чугунной, запрокинулась за спину, а налившиеся свинцом руки согнулись в локтях, несмотря на его усилия их выпрямить. От таких перегрузок трещали не только кости, но и силовой набор фюзеляжа, запросто можно было лишиться крыльев. Но самолёт и человек выдержали это испытание! С невероятной медлительностью горизонт опрокидывался на него.
Вслед за противником Игорь забрался на высоту шесть тысяч метров. Здесь он дал двухсекундную очередь по японскому истребителю.
— Промазал!
Веер пуль прошёл мимо. Закрутилась безумная карусель на виражах. Пилот «зэро» выделывал самые замысловатые фигуры. Он был отличным летчиком и в другой ситуации у Исмаилова не было бы шансов. Но в нынешнем своём состоянии он словно стал на короткое время другим человеком. Откуда-то появились молниеносная реакция и ясное понимание того, что необходимо делать. Исмаилов продолжал неумолимо сокращать расстояние между собой и противником, делая резкие виражи, пока не оказался менее чем в 20 ярдах от хвоста неприятельского самолёта. Прозвучали две коротких очереди, и за истребителем противника потянулся длинный шлейф.
Потом они летели так низко, что пропеллер «уайлдкэта» поднимал веер брызг. Но Игорь уже не сомневался в благоприятном исходе поединка. На одном из виражей Исмаилов снова настиг врага и врезал по нему сразу из всего, что имелось у него под рукой. Алюминиевые куски обшивки полетели в разные стороны, будто клочки бумаги, подхваченные ветром. Сокрушительный удар двадцатимиллиметровых снарядов и сотен пуль разнес кабину, раздробив плексиглас и размозжив голову летчика, словно дыню. До того, как упасть в море «Зэро» разломился пополам.
— Банзай! — почему-то воскликнул Исмаилов. От избытка чувств лейтенант принялся крутить каскады бочек, взмывал вверх и бросал свой самолет в пике. Лишь мысль о товарище заставила его опомниться. Скорее узнать, как там Алек! Вдохнуть в него уверенность, если товарищ ранен. Но приблизившись к спасённому, Игорь не поверил своим глазам. Судя по бортовому номеру, самолёт принадлежал… Джону Тичу!
Глава 19
В кабине действительно сидел «Чёрный борода». Но боже, как же ему досталось! Крылья и фюзеляж флагманского истребителя были покрыты пробоинами. Обшивка руля поворота исчезла, шпангоуты торчали, как ребра скелета. Теперь стало понятно, почему пилот летел по-прямой и не пытался защищаться. Левое плечо лётчика было в крови. Игорь также заметил, как красное пятно расползается на груди аса.
Они летели рядом, глядя друг другу в глаза. Радиосвязь отсутствовала. Лейтенант отдал командиру честь, затем выставил над бортом кулак с поднятым большим пальцем, мол, прекрасно держитесь, босс! Ободряюще покачал крыльями. Тич с трудом поднял руку и слабо помахал ему. Игорь показал командиру два пальца — теперь он перестал быть «неоперившимся птенцом» — на его счету две победы.
Тич кивнул. Лицо его было абсолютно белым. Командир выглядел беспомощным. «Пожалуй, он может умереть раньше, чем мы достигнем авианосца» — подумал Игорь. Молодой человек отодвинул стеклянный колпак, и крикнул, чтобы командир не сдавался. Будто тот мог его услышать!
Вдруг Тич уронил голову на грудь. Нос его самолёта начал медленно опускаться. Чтобы вернуть командира в сознание Игорь принялся крутить пируэты вокруг его самолёта. Попутно он продолжал делать попытки настроить радиостанцию и вызвать помощь:
— Я ведомый Джона Тича. Он жив! Срочно нуждаемся в поддержке.
Что-то заставил Исмаилова резко обернуться. И как раз вовремя! Четыре истребителя неслись в их сторону. Слабая надежда, что это свои, растаяла быстро. А у него закончились снаряды! Патронов осталось всего на две-три короткие очереди. И всё же шанс оставался. Впереди примерно в двух милях ослепительно сверкал на солнце край огромного облачного фронта. Он уходил к самому горизонту. Там спасение.
Игорь взглянул на командира. Тот поднял голову и открыл глаза. И сразу всё понял. Собрав последние силы, Тич знаками показывал, чтобы юнец спасался один. Игорь отрицательно мотнул головой. До небесного убежища оставалось совсем немного, буквально рукой подать, они должны добраться туда вместе. Но зеро слишком быстры! От них к едва ковыляющему самолёту Тича уже тянуться огненные трассы. Игорь сделал глубокий вдох и бросил машину резко влево, закрывая собой командира.
Словно молотом ударило по фюзеляжу. Обожгло ногу. Мотор заработал с перебоями. Из-под приборной панели струями выплёскивался керосин, заливая ноги и живот. Самолёт вошёл в облако, но спокойствия это не принесло. Из-под капота выбивались оранжевые языки, потянуло едким дымом. А его одежда пропитывалась бензином!
Смолк гул мотора и стало слышно, как потрескивает охваченная снаружи пламенем кабина. Скорее выбираться, пока не сгорел заживо! Хлопнул над головой спасительный купол…
Всплыв на поверхность и избавившись от лямок парашюта, парень огляделся. Сердце его заныло от тоски: вокруг только небо и волны. И невероятная тишина, будто оказался по другую сторону жизни.
Глава 20
14 июля 1947 года, Калифорния.
По возвращению домой Исмаилов нашёл в почтовом ящике извещение на получение бандероли. Он тут же перезвонил в офис почтой компании и через сорок минут держал в руках довольно толстый конверт из
