— Ну хорошо. Пусть бросает, — сказал Куинн, отпустив Шелби, и подошел к Бренде, которая сидела за столом и вела счет. — Будьте готовы пригнуться, друзья, — посоветовал он приятелям, и Шелби, услышав его, снова напряглась. Поцеловать Куинна Делейни? Ха! Да он ей даже не нравится!
Она ему покажет. В конце концов, это всего лишь мяч. Всего лишь несколько кеглей. Всего несколько кеглей в пяти милях от мяча, который все еще у нее в руках. Зажат у нее в руках.
Шелби чуть расслабила пальцы, сделала глубокий вдох и двинулась вперед.
Вправо — поднять. Влево — опустить. Вправо, назад не выпускать. Бросок — бросить. Бросить!
Она наконец отпустила мяч, и он взмыл в воздух почти вертикально, пролетел футов десять над дорожкой и наконец с глухим стуком упал на доски. А потом покатился.
Куинн подошел и встал позади Шелби, а мяч все катился к кеглям.
Катился. И катился. Ба-бам, ба-бам, ба-бам.
— Может, хочешь перекусить, пока он докатится? — спросил Куинн, щекоча дыханием ее ухо.
— А что, если он остановится, не докатившись до них? — возразила Шелби, ощущая, что все глаза в кегельбане прикованы к ней или к мячу, который с жалобным «ба-бам, ба-бам» двигался по дорожке.
— Точно не знаю, — ответил Куинн, покусывая нижнюю губу. — Придется встретиться с управляющим?
— О Боже! — выдохнула Шелби, прижав ладони ко рту. А затем мяч наконец соприкоснулся с кеглями. Чуть было не сбил их.
— Три! — объявил Куинн, когда кегли медленно повалились, а мяч скатился с дорожки и упал в приемник. — Неплохо. Совсем неплохо.
Шелби убрала руки ото рта и повернулась к нему, широко улыбаясь. Глаза ее горели.
— Неплохо, правда? На самом деле, это очень хорошо для первого броска.
— Рад, что тебе понравилось, Шелли. — Куинн взял мяч из возвратного устройства. — Потому что теперь тебе придется повторить.
— Повторить? Правда? Но вы с Гарри сделали по одному броску. Мне не нужны одолжения, Куинн. Я не хочу, чтобы мне делали скидки.
После того как Куинн вкратце объяснил ей правила,
Шелби залилась краской.
— О! Я получаю второй бросок, потому что не сбила их все. Полагаю, это справедливо.
— Нам предстоит долгий вечер, друзья, — сказал Куинн, оставив Шелби на дорожке и вернувшись на свое место. Он чувствовал себя хорошо, как на свидании. Он приятель Шелби. Ее наставник.
Наставник?
Черт, что за мысль! Впрочем, любопытная. Шелби хотелось настоящей жизни? Он дает ей настоящую жизнь.
— Ты видел? Видел? — возбужденно закричала Шелби, подбегая к нему. — Я сбила еще четыре! Ну разве это не чудесно?
Куинн смотрел на улыбающееся лицо, видел радость в ее глазах. Мисс Мейн-лейн из Филадельфии пришла в экстаз, сбив несколько кеглей.
— Чудесно, Шелли. — Он протянул к ней руки. — Это заслуживает объятия.
— Да, заслуживает, правда? — Она шагнула вперед в его раскинутые руки.
У них за спиной Бренда и Гарри хлопнули друг друга по ладони.
Глава 16
На следующее утро Куинн встал рано, слегка поморщившись от боли в «кегельных» мышцах.
Какой вечер! Они сыграли три партии. У Шелби был самый маленький счет, но ее осчастливили восемьдесят семь очков в последней игре. Немного же нужно, чтобы порадовать эту женщину. Она приходила от всего в восторг, как ребенок в магазинчике Санта-Клауса.
Странно! И это женщина, имевшая возможность при малейшем желании улететь в Рим, а также купить и продать половину жителей Филадельфии. Она привыкла ко всему самому лучшему, да и к тому, чтобы весь мир подносили ей на блюдечке по первому требованию. А вчера вечером Шелби сияла от скромной похвалы Тони, прыгала и хлопала в ладоши, сбив все кегли, и поедала клубничное мороженое после матча с таким наслаждением, будто лакомилась самой лучшей икрой.
Простые радости. Шелби лишили простых радостей, удовлетворяя всю жизнь ее любые желания.
Надо последить за собой, не забывать, что для Шелби Тейт это всего лишь игра и она может, как только захочет, позвонить домой и вернуться к беззаботному существованию. Чего ради ей волноваться из-за нехватки денег или из-за работы, если она все это знает?
И долго ли Шелби будут забавлять эти простые радости? Сколько пройдет времени, прежде чем она заскучает по загородному клубу, завтракам в постели и танцам до утра с богатым красивым женихом?
Какая она, настоящая Шелби Тейт? Богатая светская женщина или восторженная, счастливая, смеющаяся, которая бросилась в его объятия вчера вечером и обнимала его, потому что сбила еще несколько кеглей?
И как ему уберечь свое сердце, когда Шелби словно создана для его рук.
Куинн не знал. Но очень скоро узнает. Он быстро принял душ, пока еще оставалась горячая вода — ибо усвоил урок предыдущего вечера, когда все в этом здании, похоже, одновременно включили горячую воду, — и оделся в своей обычной манере — черное поверх черного.
Сварил себе кофе в маленькой автоматической кофеварке, входившей в меблировку, хотя знал, что она не может тягаться с восхитительным напитком у Тони. Но сегодня утром в его планах Тони не было.
В планы Куинна входила Филадельфия. Филадельфия и Сомертон Тейт. Куинн пообещал отчитаться сегодня и хотел разделаться с этим до того, как снова увидит Шелби, посмотрит в ее доверчивые карие глаза и вспомнит, какой он ублюдок.
Через полтора часа его провели в гостиную в особняке Тентов. Сомертон стоял у камина. Джереми Рифкин, в полосатом купальном халате, сидел, положив ногу на ногу, и пил чай, задрав мизинец к потолку. А дядя Альфред, смотревшийся щеголем в слаксах в красно-зеленую клетку и белом пуловере, занимался графинами на столике для напитков, недовольный тем, что ведерко для льда пусто.
— Делейни. — Сомертон сделал шаг навстречу гостю и протянул ему руку. — Как быстро вы доехали. Мы ждали вас только через полчаса. Боюсь, Паркер задерживается.
— Как печально! — Куинн улыбнулся, услышав короткий, отрывистый смешок дяди Альфреда.
— Мне нравится этот парень, Сомертон, — заметил дядя Альфред, налив немного водки в свой стакан с апельсиновым соком. — Жаль, что он работает на нас. Шелби не помешало бы немного развлечься.
Куинн обернулся и посмотрел в веселые глаза дяди Альфреда. Что имел в виду этот человек? Что он заметил? Откуда узнал?
К счастью, почти никто не слушал дядю Альфреда, особенно Джереми, который воспользовался возможностью и потянул Сомертона за рукав, прося его быть лапочкой и позвонить, чтобы принесли еще кофе, потому что у них гости.
Куинн успел прийти в себя к тому моменту, как дворецкий внес кофейник со свежим кофе, и занял позицию перед камином, поскольку Сомертон теперь уселся рядом с Джереми, расправив на его коленях льняную салфетку.
