Читаем без скачивания Пологий склон - Фумико Энти

Томо постоянно обращалась к племяннику за помощью. Он успешно справлялся с трудными, запутанными делами, умел дипломатично вести переговоры, улаживать конфликты, решать финансовые проблемы, которые нельзя было поручить управляющим.

Только что Томэдзи подготовил письмо на имя арендатора, который целый год не перечислял арендную плату и при этом имел наглость требовать компенсацию за переезд на новое место. Молодой человек протянул копию письма Томо. Она внимательно прочитала листы, исписанные четким, аккуратным почерком. Трудно было предположить, что этот плотный, низкорослый, неказистый на вид парень так искусно владеет кисточкой для туши.

– О, большое спасибо! В последнее время я намного быстрее справляюсь с делами. Ты прекрасно ведешь деловую переписку. Женщине трудно составить такое письмо, а беспокоить мужа по мелочам мне не хотелось. – Она улыбнулась уголком губ и раскурила трубку. – Как обстоят твои коммерческие дела? Новые клиенты появились?

– Да, жаловаться не приходится. На днях мы получили заказ из отдела снабжения министерства финансов. Мы должны поставить им большое количество плетеных коробов для хранения бумаг. Я и два моих напарника работали до седьмого пота, но успели выполнить заказ в срок. – Томэдзи говорил спокойно, неторопливо. Приятный голос, легкий провинциальный акцент, мягкая добродушная улыбка, не сходившая с лица, – все это мгновенно располагало к нему людей.

В прошлом году Томэдзи при содействии господина Сиракавы открыл в Сибе, в квартале Тамура, небольшое предприятие по производству и продаже плетеных коробов, ящиков и корзин с крышками. У парня были золотые руки. На родине он сделал себе имя. Все невесты в округе складывали приданое в плетеные сундуки мастера Ивамото.

Сиракава выделил родственнику большую сумму денег на открытие своего дела – он был абсолютно уверен в успехе начинания.

– Правда? – обрадовалась Томо. – Ну что ж, это просто замечательно! Обычно на то, чтобы у предпринимателя появилась своя клиентура, уходят годы. Молодец, старайся и не упускай своего!

– Буду стараться. Я должен постоянно говорить вам «спасибо» за все, что вы для меня сделали, и лишь своим честным трудом могу отплатить вам за вашу доброту.

Томо дымила трубкой и внимательно смотрела на племянника. Тот сидел, положив крупные руки на колени и покачивая головой вверх-вниз, как игрушечный медведь.

– А ведь тебе, пожалуй, пора жениться и устроить свою жизнь, не так ли? – внезапно спросила Томо, озвучив свои размышления.

– Никто не захочет выйти замуж за такого мужчину, как я. – Томэдзи кротко улыбнулся и смущенно заерзал на месте. Предательский румянец разлился по его лицу.

– Кто-нибудь обязательно захочет. Я думаю, многие бы согласились… Надо только привести тебя в порядок. – Томо замолкла, погрузившись в раздумья, рассеянно глядя на струйки дыма.

Пауза затягивалась. Томэдзи пришел в замешательство и начал деловито складывать бумаги. Потом, опустив руки по швам, поклонился.

– Ну, мне, пожалуй, пора. Если вам будет нужна моя помощь, дайте мне знать, я немедленно приду, – сказал он неуверенно.

– Постой, не спеши. Тебе действительно пора идти? На сегодня еще много работы?

– Вообще-то нет, надо только проверить…

– Сядь, пожалуйста. Это касается твоего будущего брака… Я хотела бы тебя кое о чем спросить. – Томо оттолкнула в сторону письменный столик и подвинула жаровню с углями поближе к племяннику. – Вот, погрейся у хибати.

– Благодарю.

– Видишь ли, какое дело… Нет, так не пойдет… Давай начистоту. Меня интересует вот что: девушка, на которой ты бы захотел жениться… Она обязательно должна быть девственницей?

– А? – Томэдзи растерянно заморгал, не сводя с тетушки напряженного взгляда.

– Я бы хотела знать: быть первым мужчиной у своей избранницы – для тебя это действительно важно?

– Первым? Вы имеете в виду, что она, возможно, была когда-то замужем?

– Ну, не совсем замужем, а… – Томо опять замолчала, взяла щипцы и поворошила угли в хибати. Наконец она подняла глаза на молодого человека и сказала: – На самом деле речь идет о Юми.

– Юми?! – выпалил Томэдзи. И замер, уставившись в пустоту.

В его памяти всплыл один эпизод. Когда он спешил к госпоже Томо и шел по длинному коридору мимо парадных покоев, случайно увидел в одной из комнат Сугэ и Юми. Они сидели друг напротив друга и ставили аспидистру в бронзовую вазу.

«Хозяин дома?» – спросил тогда Томэдзи, поклонившись девушкам. «Он уехал в новый особняк в Цунамати, – чистым, ясным голоском ответила Юми, ловко щелкая ножницами. – Взял с собой маленького господина Такао и кормилицу… Думаю, они там и заночуют».

Особняк в Цунамати принадлежал Митимасе. Туда Юкитомо недавно отселил сына с семьей.

Сугэ поклонилась Томэдзи и, не поднимая глаз от зеленых листьев аспидистры, что-то тихо пробормотала.

«Возможно, Юми не обладает эффектной, броской красотой, – подумал Томэдзи. – Но она более живая, веселая, открытая, чем Сугэ, которая всегда кажется подавленной и печальной».

У молодого человека голова пошла кругом от неожиданного предложения тетушки. Взволнованный, он попытался собраться с мыслями, но от этого ему стало еще хуже.

Томэдзи Ивамото так до конца и не пришел в себя, когда Томо начала рассказывать ему о Юми, о ее родных, о желании девушки как-то устроить свою судьбу.

На протяжении многих поколений семья Юми служила князю из рода Тода. Реставрация Мэйдзи принесла им разорение, голод и нищету. В шестнадцать лет Юми стала служанкой в доме господина Сиракавы. Хозяин превратил девочку в наложницу. Родственникам Юми была выплачена большая денежная компенсация за причиненный ущерб. Юкитомо официально зарегистрировал Юми как свою приемную дочь. Так было и в случае с Сугэ. Таким способом он как бы негласно подтверждал, что берет на себя ответственность за благополучие девушек. Факт удочерения свидетельствовал о том, что господин, пресытившись своей наложницей, не бросит ее на произвол судьбы.

Но официальное удочерение двух наложниц было вопиющим произволом, порочащим доброе имя семьи Сиракава. Томо не одобряла коварных планов супруга полностью лишить Сугэ и Юми права в будущем самостоятельно распоряжаться своей судьбой. Алчный собственник, Юкитомо не собирался выпускать прирученных пташек на свободу.

Старшую сестру Юми звали Син. Когда она вышла замуж, ее родители усыновили зятя[43]. Недавно Син овдовела.

На Новый год она приходила к Юми в гости. Мечтала забрать младшую сестренку домой и умоляла хозяйку посодействовать ее освобождению. Син печалилась, что осталась бездетной и род угаснет, если немедленно не будут приняты решительные меры. Юми служила в доме Сиракавы уже почти десять лет. Если господин Сиракава не станет возражать, Син увезет ее домой, найдет ей мужа и будет молить богов послать им наследника.

– Я, конечно, обязана была усыновить ребенка, – сказала тогда Син. – Но у нашей семьи нет на это средств. Вот я и подумала, что лучше всего выдать Юми замуж.

– А сама Юми хотела бы этого? – спросила Томо.

– Ну-у… да… – неуверенно протянула Син.

Оставалось лишь догадываться, что рассказывала Юми сестре о своей жизни.

Ближе к вечеру Томо попросила Сугэ помочь ей достать кое-какие вещи из кладовки. Сугэ была в гостиной, растирала тушь для Юкитомо, который собирался поработать с документами. Бросив свое занятие, она немедленно явилась на зов хозяйки и принялась аккуратно снимать с полки коробки с суповыми мисками и маленькие складные столики.

Томо осторожно завела речь о Юми, о возможных переменах в ее судьбе.

Можно предположить, что две наложницы одного господина будут всегда ревниво соперничать друг с другом, добиваясь особого расположения хозяина. Но в реальности Сугэ и Юми никогда не враждовали между собой, быть может, потому, что обе были совсем молодыми и годились своему повелителю в дочери.

Томо ценила покой в доме и была рада, что девушки питают друг к другу нежную, почти сестринскую привязанность. Но в глубине души она не понимала, как могут они быть такими кроткими, терпимыми, так безропотно мириться со своей участью.

Томо рассчитывала, что Сугэ поможет ей разобраться во взаимоотношениях Юкитомо и Юми.

Сугэ распаковывала ящик с маленьким лакированным столиком. Выслушав хозяйку, она опустила ресницы и ответила бесцветным голосом:

– Господин не будет возражать. Как я поняла, он сам предложил Юми покинуть наш дом и обустроить свою личную жизнь.

Поток солнечного света, лившийся через окно, падал Сугэ на плечи и спину. Ее лицо оставалось в глубокой тени. Огромные, широко раскрытые глаза печально мерцали. Томо прочитала в них немой укор.

– Я думаю, хозяин никогда не относился к Юми с таким же трепетным обожанием, как к тебе… Ведь я не ошиблась?