никогда не покидал стен отелей, в которых останавливался. Как тогда он приезжал?
— Я сейчас и пытаюсь это выяснить. — пробормотал Сантино, не отрываясь от экрана ноутбука.
Я оглянула всех присутствующих, понимая, что для них станет шоком то, что я скажу.
— Как-то ночью, во время очередного такого приезда, я подслушала его разговор с Дэмиано. — я выдохнула. — Северо всегда останавливался в отелях, которые принадлежат его сыну и каждый такой отель имеет свои подземные ходы.
— Это невозможно. — возражает Лука.
— Возможно. Они были построены в случае непредвиденных обстоятельств. И ведут в совершенно разные места по всему периметру территорий Дэмиано.
— Мы не управляем территориями в Мексике. Это земля принадлежит Картелю. — Фабио прищуривает свои изумрудные глаза и когда до него наконец доходит — его ноздри раздуваются от гнева.
— Он сотрудничает с ними. — еле слышно говорю я, понимая, что теперь никакие мои слова не убедят Фабио оставить в покое Дэмиано.
— Ты просила его не убивать, но он предатель, Габриэлла. И ты об этом знала. — сказал он твердо, в его взгляде бушевал гнев и он был частично направлен на меня. — Ты понимаешь, как я поступаю со всеми, кто лжет мне.
— Я не хочу его смерти Фабио, он не позволял Северо издеваться надо мной. — я теряю терпение. — Каждый раз, когда он приезжал, то говорил о том, что я никому не нужна, что все обо мне забыли, что тебя каждый вечер видят с новой женщиной и я должна была это слушать, потому что иначе он угрожал Марко. Я слушала как он обзывал меня шлюхой, такой же как моя мать и при этом заставлял меня ползать у него в ногах и собирать гнилые грецкие орехи, которые заставлял потом есть и ухмылялся, когда я билась в конвульсиях, потому что у меня ужасная аллергия на них. — я не замечала как по моему лицу стекают слезы, как дрожит мой голос от гнева и трясется все тело. — И только Дэмиано не давал своему отцу так со мной обращаться. Он был единственным человеком, который смел ударить своего отца, потому что тот убил бы меня, если бы не вовремя подоспевшая скорая. Я не желаю ему смерти, потому что он стал единственным, кто разговаривал со мной как с человеком и хорошо относился к Марко.
Я сдерживала рвущиеся наружу всхлипы и только мои трясущиеся руки выдавали мою истерику. Я схожу с ума. Действительно крыша едет. За последние пару дней я плакала, орала и истерила столько, сколько за всю свою жизнь не помню.
На мое плечо опустилась рука.
— Пойдем, я сделаю тебе чай, Габри. — тихо-тихо предложила Стелла.
Я кивнула, не поднимая взгляда. Прекрасно понимала, что все сейчас смотрят на меня. Смотрят и жалеют, а это последнее, чего мне сейчас хотелось. Их жалость витала в воздухе.
Мы со Стеллой ушли в другую отдельную кухню и впервые за долгое время остались наедине. Она порхала по кухне в поисках чайника, кружек, чая и выглядела при этом умиротворенно. Словно находилась в своей среде.
— Твои родные знают, что ты замужем?
Стелла насыпала заварки в чайник и залила ее кипятком.
— Да, но, конечно, я не посвящала их в детали. Слишком опасно.
Я хмыкнула.
— Я представляю их реакцию, если бы ты сказала, что вышла замуж за мафиози.
Стелла рассмеялась и покачала головой, разливая напиток по чашкам.
— Я хотя бы просто замуж вышла, а ты сама оказалась мафиози. — заметила она и села напротив, пододвигая ко мне мой напиток. — Все так изменилось, Габри. — вздохнула она и я кивнула с грустной улыбкой, переведя свой взгляд за окно.
Дом Луки и Вики находился в Нью-Йорке, но в месте, густо засаженном деревьями и различной растительностью, что создавало впечатление будто мы где-то загородом. Пошел дождь и капли забарабанили по окнам. Я плакала вместе с небом. Мое лицо было опухшим и красным, пока я безотрывно смотрела на качающуюся от ветра листву.
Стелла молчала все время пока я тихо плакала, и я была ей благодарна за то, что она не пыталась меня успокоить. Она, как всегда, все понимала, и сейчас верно расценила, что мне просто хочется выплеснуть все эти чувства, которые уже разрывали меня изнутри.
— Ты счастлива? — я нарушила тишину и поднесла к губам чашку с уже остывшим чаем.
Стела молчала несколько минут, тоже смотря в окно.
— Да. — она оперлась головой на руку. — Я счастлива, но, как я уже говорила, жалею, что поставила Сантино перед выбором тогда. Я знаю, что ему не хватает его прежней жизни, но он слишком любит меня, чтобы сказать об этом. — она вздохнула, прикрывая глаза. — Когда Фабио нашел нас, Сантино был счастлив снова вернуться к делам, помогая ему с поисками. Я видела это в нем. И что бы ты не думала, но я хочу, чтобы и он был счастлив.
— Но ты не можешь принять его прошлый образ жизни… — прошептала я.
Порыв ветра оторвал листик и закружил его в воздухе, унося все дальше и дальше.
Пусть этот листик увидит мой Марко. Пусть почувствует, что его мама и папа скоро придут за ним. Пусть соберётся и будет таким же упрямым, как и всегда.
— Не то, что не могу. Я не хочу принимать. — сказала она, проводя пальцами по своим рыжим волосам. — Я не хочу думать, что могу смириться с тем, что он убивает людей.
Я посмотрела на подругу, прекрасно понимая, о чем она. Ведь я сама была такой же. Думала, что Фабио монстр и деспот. Желала ему смерти. Но в жизни все может так быстро изменяться, что тебе станет уже неважно, чем он зарабатывает на жизнь. Так и случилось со мной, когда меня похитили в первый раз.
— Они не убивают невинных людей, Стелла. Не забывай об этом. — я сделала очередной глоток. — Они убийцы, плохие люди, преступники, но они играют в свои игры между собой и все они не невиновны.
Стелла усмехнулась.
— Да, ты права. Только их игры вовсе не безобидны. Они играют с жизнями людей. Я знаю, что Сантино не убивал простых людей, но взять того же Северо… Он похитил тебя и твоего ребенка. А ты ничего плохого не сделала ему.
— Я и не говорю за все семьи кланов. Я знаю, что Фабио не стал бы похищать человека, чтобы отомстить какому-то своему врагу. Он замучил бы его до смерти самого, но невинных детей не стал бы трогать никогда.
Я была в этом уверенна. И не
