Потом лев снял лапу и посмотрел на юношу. Дакуин не шевелился, но слезы струились по его щекам. Лев слизнул эти слезы и шершавым языком содрал кожу со щеки. Повернувшись, он отошел на несколько шагов и оглянулся. Дакуин лежал неподвижно, пока огромная голова не скрылась за каменной грядой. Тогда только юноша вскочил, поднял валявшееся на земле оружие и галопом помчался в противоположную сторону, туда, где виднелись нагроможденные одна на другую каменные глыбы.
Он знал, что сначала лев спустится к пруду и утолит жажду, а затем вернется к дереву. Ему вспомнились слова, которые часто повторял Кару: «Лев всегда возвращается к тому месту, где осталась его добыча». И Дакуин не сомневался в том, что зверь пойдет по его следам. Он ускорил шаги. Колючие кусты и кактусы преграждали ему путь; исцарапанный, окровавленный, продирался он сквозь заросли. У подножия темных скал он увидел ложбинку. Большое развесистое дерево росло среди каменных глыб. Дакуин влез на него и увидел глубокие расщелины в скалах. Прямо против него зияла черная пещера. Должно быть, в ней приютился рой пчел; молодой бушмен видел, как сверкали на солнце крылья вылетающих из пещеры насекомых.
Дакуин очень любил мед. Он уже начал было спускаться с дерева, намереваясь ограбить улей, но вовремя вспомнил о льве и от страха так задрожал, что едва не свалился с дерева.
И тогда услышал он громкое жужжание мух и разглядел в глубине пещеры остатки туши. Дакуин понял, что случайно обнаружил логовище хищника.
Коснувшись рукой щеки, ободранной языком льва, он похолодел от ужаса и уронил лук. Долго сидел он, дрожа от страха и не смея спуститься на землю.
Второй раз в жизни он уронил на землю лук. Что сказали бы старые охотники Сана, если бы они об этом узнали? Дакуину стало очень стыдно. Поборов страх, он скользнул, словно белка, вниз, по стволу, и в тот момент, когда ноги коснулись земли, увидел желтые глаза льва, просунувшего голову в щель между камней. Схватив лук, Дакуин снова влез на дерево, а еще через секунду лев, поднявшись на задние лапы, сдирал когтями передних лап кору со ствола.
Но бушмен уже овладел собой и встретил врага смехом.
— Ха, великий лев, ты меня отыскал!
Великий лев сел и зевнул. Дакуин выхватил стрелу из колчана, но не успел он наложить ее на тетиву, как зверь с рычанием отскочил в сторону.
— Хо, хо! У страуса голос лучше, чем у тебя, но ты зато умнее. Ты знаешь, что умрешь, если эта маленькая стрела вонзится тебе в горло.
Лев отошел к пещере и растянулся на земле, положив голову на передние лапы. Из косматой гривы выглядывали черные круглые уши, тускло мерцали широко раскрытые желтые глаза.
Зазвенела тетива. Стрела ударила льва в лобную кость и отскочила, не причинив ему ни малейшего вреда. Вторая стрела застряла в густой гриве, а лев лениво раскрыл пасть и зевнул.
Дакуин взял было третью стрелу, но, подумав, спрятал ее в колчан и повесил лук на ветку. Поднеся к губам свою тыквенную бутылку, он сделал несколько глотков. Вода была теплая и нисколько его не освежила. Потом он поел сушеного мяса, взял ремешок, служивший ему поясом, и привязал себя к стволу. Вот уже вторую ночь приходилось ему проводить на дереве, но зато он был цел и невредим.
Глава XV
СМЕРТЬ ЛЬВА
Спустились сумерки. Дакуин дремал. Когда густая тьма покрыла землю, он почуял запах льва. Запах этот был значительно сильнее, чем запах козла или шелудивой собаки. Вот почему Дакуин решил, что хищник стар и, должно быть, не брезгует падалью.
Всматриваясь в темноту и прислушиваясь к ночным шорохам, бушмен услышал приближение льва, который волочил что-то по земле. Затем раздалось громкое мурлыканье, и к запаху льва примешался запах гниющего мяса.
Дакуин недоумевал, как могли пчелы избрать своим пристанищем эту пещеру, отравленную отвратительными запахами.
Лев терзал свою добычу, мурлыкал и изредка поднимал голову, посматривая на человека, притаившегося в ветвях. В бархатной темноте бледно мерцали глаза. Вдыхая тошнотворный запах, прислушиваясь к мурлыканью и ворчанью, юноша испытывал головокружение. Чудилось ему, что он сорвется со своего насеста, зубы хищника вонзятся в его тело, и лев будет терзать его, Дакуина, так же, как сейчас терзает гниющую тушу.
Прошло несколько минут. Лев с рычанием поднялся, подошел к дереву и вонзил когти в кору. Дакуину казалось, что выпущенные когти удлиняются, тянутся к нему, поднимаются все выше и выше.
Он развязал ремешок, влез на верхушку дерева и вздохнул свободнее, когда увидел над своей головой звездное небо. Здесь воздух был гораздо свежее. Дакуин лег на спину, и переплетающиеся ветви, словно пружинный матрац, мягко приняли его тело. Он смотрел на Млечный путь — белую тропу, по которой движется солнце, — и с гордостью думал о девушке-бушменке, бросившей в него горсть золы и тлеющих углей.
Занялась заря. Млечный путь растаял в синеве, загорелись солнечные блики на перистых листьях и вершинах скал.
Осторожно спустился юноша на нижний сук и осмотрелся по сторонам: не видно ли поблизости льва. На земле валялись остатки пиршества, из пещеры, сверкая крылышками, вылетали пчелы.
Нигде не видно было льва, и молодому охотнику предстояло решить вопрос: что делает сейчас хищник? Спит, лежит в засаде, спустился к пруду или ушел на охоту? Что бы он ни делал, но Дакуин ждать не мог. От голода и жажды у него кружилась голова: он знал — если силы ему изменят, лев без боя завладеет своей жертвой.
Не находя следов льва, юноша поднялся на скалу, с которой открывался вид на долину и пруд, заросший у берегов тростником. Антилопы, утолив жажду, мирно отдыхали, — значит, льва поблизости не было. Дакуин спустился со скалы, — во что бы то ни стало он должен был добраться до воды. Остановившись у того самого дерева, где накануне настиг его лев, юноша еще раз осмотрелся по сторонам и продолжал путь на четвереньках, словно павиан. Антилопы смотрели на него с любопытством. Спустившись к пруду, он вошел в воду. Вода остудила разгоряченное тело, но пил он умеренно.
Потом исследовал отпечатки копыт и лап на влажной земле и узнал, что лев побывал здесь ночью; хищник уже ушел, когда стадо антилоп спустилось к воде.
Дакуин внимательно осмотрел свой лук и спрятался в тростниковых зарослях на берегу, шагах в тридцати от того места, где лев ночью утолял жажду. Три стрелы он положил подле себя, а ассегай воткнул в сырую землю. Он не намерен был возвращаться домой без трофея; если он не принесет трофея, Сан не отдаст ему в жены Суоллу. За эти дни Дакуин возмужал, лицо его осунулось; юноша стал мужчиной.
Перевалило за полдень. Птицы стаями спускались к пруду; куропатки «намаква» падали, словно камни с неба. Ветер зашелестел в тростнике, и в тишине прокатилось рыкание льва.
