Не дожидаясь ответа, Салхус с кофейной чашкой в руке спустился с возвышения, устроенного в южном углу зала. Остановился он рядом с толстяком лет сорока, который, подперев ладонью подбородок, неотрывно смотрел на дисплей компьютера.
— По-прежнему ничего? — негромко спросил Салхус.
— Ничего.
Сотрудник потер воспаленные глаза. Схватил бутылку фарриса, жадно выхлестал половину и, рыгнув, закупорил.
— Я трижды просмотрел все записи с камер наблюдения. Замедленно, ускоренно и в реальном времени. Ничего. Никто не входил и не выходил. Дама не иначе как упорхнула в окно.
— Нет, — спокойно возразил Салхус. — Не упорхнула. Нам известно, что один из людей Secret Service дежурил… вот здесь.
Аэрофотоснимок территории, примыкающей к отелю «Опера» висел на стене за монитором. Салхус указал на крышу соседнего здания.
— А техника в порядке? Никто ею не манипулировал? Пленку не переклеивали?
— Если кто-нибудь тут орудовал, то не иначе как спец высочайшего класса, — вздохнул толстяк и почесал затылок. — Мы абсолютно ничего не обнаружили. Я не понимаю…
Он поднял голову, явно удивляясь неожиданно громкому цокоту шагов. Все в импровизированном офисе старались соблюдать тишину. Большинство ходило чуть ли не на цыпочках. Даже гул аппаратуры приглушили чехлами и резиновыми матами.
По залу быстро шла рыжеволосая женщина и, сияя от радости, размахивала телефоном, будто получила его в подарок.
— Свидетели! — воскликнула она, подойдя к Бастесену, который стоял за спиной у Салхуса и сосредоточенно смотрел на пустой коридор десятого этажа «Оперы». — Наконец-то появились свидетели, причем много!
— Свидетели… — недоверчиво повторил Бастесен. — Свидетели чего?
Женщина перевела дух, отбросила за ухо рыжую прядь.
— Как чего? Похищения, конечно.
Толстяк тоже в полном недоумении уставился на нее.
— Нет тут никаких свидетелей! — Он возмущенно ткнул пальцем в монитор. — На пленке ни души!
— Да не тут, — сказала женщина. — Снаружи. И позднее. За пределами гостиницы.
— Где именно? — Салхус тронул ее за плечо, но, заметив, что она слегка поморщилась, тотчас убрал руку.
— Девушка… — сказала она, уже спокойнее. — Выпускница… Они с подружкой сидели на парковке с морской стороны Центрального вокзала, когда вот оттуда, — она проворно повернулась к аэрофотоснимку и показала, — вышли двое мужчин и женщина, подходящая под описание Хелен Бентли. Все трое сели в синий «форд».
— Ну-ну, — протянул Бастесен. — Неужели?
Он скрестил руки на груди, глядя куда-то на стену. Петер Салхус медленно ущипнул себя за мочку уха. Толстяк за монитором не удержался от ехидной усмешки и буркнул:
— Так мы и поверили.
— Но она не единственная. В смысле они с подругой. Сегодня ночью замели одного из старых знакомцев полиции, и утром, когда его допрашивали, перед тем как отпустить, выяснилось, что он был на том же месте и в тот же час. И его рассказ совпадает с показаниями девчонок.
— В тот же час. — Петер Салхус оставил ухо в покое. — Это когда же?
— Девчонки говорят, около четырех. По словам алкаша, в десять минут пятого. Он-де аккурат посмотрел на вокзальные часы. И… — Она торопливо порылась в кармане, доставая блокнот. — Еще трое свидетелей независимо друг от друга сообщили по телефону о синем «форде» с двумя мужчинами и спящей женщиной в красном жакете. Автомобиль направлялся в сторону Свинесунна. Их видели в… — Рыжая полистала блокнот. Между тем вокруг собралось довольно много слушателей, но все молчали. Она помуслила палец, перевернула страницу. — На Е-шесть у Мосса, на бензозаправке. На автостоянке возле Фредрикстада и… — она осеклась, покачала головой, — и в Ларвике. Хотя это ведь не на пути в Швецию, верно?
— Да уж, маленько в другую сторону, — фыркнул толстяк за монитором.
— Обычная песня, — сказал Бастесен. — Кое-кто вправду что-то видел, а кое-кто просто хочет привлечь к себе внимание или ошибается. Во всяком случае, надо все проверить. Покажите-ка мне записи.
Он ободряюще похлопал сотрудницу по плечу и следом за ней вышел из зала. Петер Салхус с места не сдвинулся. Безучастно смотрел на монитор, меж тем как толстяк прокручивал запись вперед, к кадрам, запечатлевшим дверь президентского номера в четыре часа утра.
— Пусто! — Он развел руками. — Это что, эпизод из «Звездного пути»? Может, она телепортировалась на парковку, а?
— Прокрути-ка назад… Когда президент пришла в свои апартаменты? Без двадцати час?
Толстяк кивнул, набрал на клавиатуре указанное время.
Президент выглядела усталой. Шла медленно и, ожидая, когда дверь откроется, тронула рукой затылок. Быстрая улыбка, адресованная двум агентам, скользнула лишь по губам, глаза не смеялись. Один из агентов что-то сказал, она кивнула и вошла в номер. Дверь за нею закрылась. Агенты зашагали в сторону камеры, исчезли из виду. Коридор снова опустел.
— Тебе это что-нибудь говорит?
— Что? — Петер Салхус вздрогнул от неожиданности.
— Эти кадры тебе хоть что-нибудь говорят?
Две выпускницы и пьянчужка, думал Салхус. Свидетели, звонящие с автозаправок и стоянок по разные стороны Осло-фьорда. Все видели одно и то же, совершенно независимо друг от друга. Синий «форд», двое мужчин и женщина в красном жакете.
А ведь будут еще звонки, вдруг сообразил он. Не только из Эстфолла и Вестфолла. Объявится еще много свидетелей, и заслуживающих доверия, и охочих до сенсации, но все будут клясться, что видели синий «форд», двух мужчин и женщину в красном.
При мысли об этом лицо обдало жаром. Воздух в зале был спертый, влажный. Он ослабил галстук, дыхание участилось.
— Хоть что-нибудь они тебе говорят? — повторил толстяк.
— Нет, — ответил Салхус. — Ставят в тупик, как и все прочее в этом деле.
Он снял галстук, сунул его в карман и пошел за кофе, рассчитывая заодно добыть пару таблеток парацетамола.
7
Малышка Рагнхильд в машине уснула. Ингер Юханна проскочила мимо свободного парковочного места прямо у калитки в низкой каменной ограде. Кварталом дальше, на Лилле-Фрогнер-алле, обнаружился новый просвет, и она зарулила туда, объехав фургон с искореженной выхлопной трубой. Рагнхильд тихонько пискнула, когда поддон лязгнул, но не проснулась.
Ингер Юханна чувствовала себя уверенно, а одновременно терзалась сомнениями.
Примут ее с радостью, она знала. В этом доме всегда царила удивительная атмосфера дружелюбия и обособленности — будто солнечный островок вдали от берегов. Обитатели, похоже, из дому не отлучались. Чудаковатая старуха-служанка действительно никогда за порог не выходила, и, как слыхала Ингер Юханна, все необходимое им доставляли прямо на квартиру. Последние полгода она бывала здесь довольно часто, примерно раз в три недели. На первых порах потому, что нуждалась в помощи. Но мало-помалу визиты на Крусес-гате стали приятной привычкой. Здесь она располагала собой, могла отдохнуть от Ингвара и остальных домашних. Старая служанка сразу брала Рагнхильд под свою опеку. И двум женщинам никто не мешал.
Они просто сидели как давние друзья и вели серьезный разговор.
Ингер Юханна всегда чувствовала, что ей здесь рады. И все-таки почему-то медлила. Пожалуй, вещи можно пока оставить в машине. Особой необходимости в них сейчас нет. Сперва надо бы прозондировать почву. Сделать вид, будто просто заехала в гости, и разведать обстановку. Удобно ли это? Не помешает ли им, что она заявилась с младенцем и хочет пожить у них, у людей, с которыми, в сущности, познакомилась совсем недавно?
Решение Ингер Юханна приняла быстро.
Заглушила мотор, вынула ключ из зажигания. От тишины Рагнхильд, как всегда, проснулась. И обрадовалась, когда мама извлекла ее из детского сиденья.
— Агни спала, — весело сообщила девчушка и без возражений позволила взять себя на руки.
Ингер Юханна быстро зашагала вдоль каменной ограды, вошла в калитку и направилась к подъезду. На ходу бросила взгляд на окна верхнего этажа. Шторы в гостиной полузадернуты. Свет погашен, что, впрочем, неудивительно — в середине-то дня. Тени могучих дубов резко вырисовывались на асфальте, а у самого дома ее на миг ослепил яркий солнечный блик в каком-то окне.
Лифтом она поднялась наверх и без колебаний позвонила.
После неимоверно долгого ожидания наконец послышался лязг замков. Дверь отворилась.
— Батюшки, неужто моя красоточка!
С Ингер Юханной служанка даже не поздоровалась. Решительно выхватила у нее Рагнхильд и посадила себе на бедро, что-то ласково приговаривая. Малышка немедля уцепилась за ее бусы — большие разноцветные деревянные шарики. Марри уковыляла на кухню и закрыла за собой дверь, так и не сказав ни слова Ингер Юханне.
