В трюме рассыпан мелкий камень, смешанный с землей. Я никогда не видел вольфрама, но если это он, то красотою он не отличается. Набрал несколько горстей в мешочек и снова поднялся на палубу. Повсюду омары. Взялся за якорную цепь – омары полезли из клюзов. Замерзнув, направился к поверхности».
Диди передал свои трофеи местному химику. «Это – вольфрам? – удивился тот. – Ничего подобного. На мой взгляд, это низкосортная железная руда».
На следующий день Диди снова посетил лежавший на глубине ста пятидесяти футов «Сомюр» и осмотрел остальные трюмы. Они были наполнены тем же неинтересным веществом, которое заслужило презрительный отзыв химика. Дюма поплыл над главной палубой. В одном месте взрыв торпеды сорвал настил, и сквозь отверстия можно было видеть кишащие омарами тазы и ванны. Он скользнул вниз и поймал трех омаров для папаши Анри.
Итак, «Сомюр» оказался пустым номером. Что-то покажет «Сен Люсьен»? Местные жители описывали его гибель следующим образом:
«Торпеда поразила его в носовую часть, от удара с грохотом сорвались якоря. Судно зарылось носом в воду, и долгое время его винты вращались в воздухе. Вторая торпеда прошла мимо. Она взорвалась на скалах. „Сен Люсьен“ тонул очень медленно».
Снова Дюма сел в лодку папаши Анри. Несколько часов они безуспешно крейсировали, волоча по дну кошку. Диди нежился на солнышке, размышляя про себя: «Взрыв первой торпеды освободил якоря. Следовательно, когда судно тонуло, оно было заякорено. А тонуло оно носом вниз». Вслух Диди выразил предположение, что «Сен Люсьен» шел ко дну, вращаясь на якорной цепи по спирали. «Ну-ка, пройдем с кошкой поближе к берегу», – предложил он. Папаша Анри согласился, и вскоре кошка нащупала «Сен Люсьена»; он лежал на той же глубине, что «Сомюр». Дюма скользнул вниз к кошке – она лежала на чистом дне, судна видно не было. Кошка успела сорваться. Однако она оставила борозду на грунте, и Диди двинулся по следу к «Сен Люсьену».
Главный грузовой трюм парохода оказался пуст, если не считать огромного множества деревянных дощечек, разбросанных в полном беспорядке. Дюма вернулся наверх совершенно ошалевший от охоты за кладами.
На следующее утро его разбудил нестройный гул во дворе гостиницы. Выглянув в окно, он увидел оживленную торговлю испанскими апельсинами. Торговки доставали золотистые плоды из ящиков, которые были сколочены из таких же точно дощечек, какие Диди обнаружил в трюме «Сен Люсьена». Так вот в чем дело! Судно тонуло так медленно потому, что везло груз апельсинов…
Огюст Марцеллин воздержался от покупки «вольфрамовых» судов.
Узнав о характере наших занятий, собеседники обычно задают три стандартных вопроса. Первый вопрос: «Вы, наверное, нашли немало сокровищ на всех этих судах?» Настоящая глава призвана служить ответом на этот вопрос.
Второй вoпpoс: «А как насчет морских чудовищ, охраняющих затонувшие корабли?» На это отвечу позже.
Третий: «Что вы испытали, когда в первый раз нашли утопленника?» Мы научились терпеливо относиться к этому вопросу. А между тем он рожден совершенно ошибочным представлением. Мы побывали в общей сложности более шестисот раз на двадцати пяти погибших кораблях, пробирались в малейшие закоулки, где только может поместиться человек с тремя металлическими баллонами на спине, но ни разу не находили даже остатка человеческого тела. Лишь очень немногие гибнут внутри судна, большинство успевает выбраться наружу и тонет в море.
Допустим, однако, что какой-нибудь несчастный пошел на дно, запертый внутри судна. Его тело сохранится всего несколько недель. Мягкие ткани будут съедены за пару дней не только рыбами и ракообразными, но даже, как это ни покажется неожиданным, морскими звездами, которые являются весьма прожорливыми существами. Затем настанет черед скелета: он будет постепенно уничтожен червями и бактериями.
Легенды о кладах на дне морском – на девяносто девять процентов мистификация и обман; единственное золото, о котором приходится говорить в этой связи, то, которое переходит из карманов романтичных легковеров в руки ловких дельцов. Обманчивая мечта о быстром обогащении, лелеемая большинством из нас, весьма успешно эксплуатируется владельцами пожелтевших морских карт с помеченными на них затонувшими кораблями. Успех жульничества обеспечен уже тем, что легковерные люди, дающие деньги на осуществление дутых проектов, знают море еще хуже, чем авторы подобных планов. Серьезный предприниматель, располагающий необходимыми знаниями и техническими средствами для поднятия сокровищ, будет держать все свои действия в величайшем секрете. Уже один факт привлечения к такому делу посторонних служит достаточной гарантией того, что речь идет не столько о подводном золоте, сколько о наземных благах.
Найти клад – это, на мой взгляд, худшее, что только может постигнуть шкипера. Прежде всего ему придется сообщить об этом всей команде и заключить с ней соответствующий контракт, обеспечивающий каждому его долю. Далее он, разумеется, заставит подчиненных поклясться соблюдать тайну. Однако достаточно третьему помощнику выпить пару стаканчиков в первом попавшемся портовом кабачке, и тайное станет явным. А затем, если шкипер обнаружил испанское золото, немедленно вынырнут всякие наследники и правопреемники конкистадоров и скончавшихся монархов и предъявят иск на основании генеалогических связей. Правительство страны, в чьих территориальных водах обнаружен клад, сдерет со шкипера немалые поборы. Если после всего этого у бедняги еще останется что-нибудь, собственное правительство заберет у него большую часть посредством налогов. Вижу его, лишенного друзей, лишенного доброй славы; на его судно наложен арест, а сам он проклинает себя за то, что не оставил злополучный клад лежать на дне морском.
Мы очень быстро излечились от золотой лихорадки; один лишь Дюма оказался подверженным повторным пароксизмам.
Затонувшие корабли часто таят в своих трюмах более современные сокровища, вроде олова, меди, вольфрама. Однако эти сокровища хранятся не в легко доступных для проникновения внутрь португальских каравеллах, о которых любят шуметь комбинаторы. Добыча таких кладов требует поставленных на широкую ногу механизированных подъемных работ, осуществляемых под контролем собственников груза, правительственных органов или страховых компаний, и связана с длительными, лишенными всякой романтики усилиями, вознаграждаемыми весьма скудной прибылью.
Единственная известная нам успешная спасательная операция, которая привела к быстрому обогащению счастливца, имела место на острове До Сал в архипелаге Зеленого Мыса. В этом неприветливом уголке к нам на судно неожиданно явился старый знакомый – ныряльщик-любитель с Ривьеры. «Что ты здесь делаешь?» – спросили мы его. «Спасаю груз с затонувшего судна». – «Кто ваш подрядчик?» – «Никто, – отвечает. – Работаю один». Я заподозрил, что он морочит нам голову. Однако наш приятель настаивал на своем: он заключил контракт на подъем груза с судна, лежащего на глубине двадцати пяти футов. Работает один, пользуясь лишь маской и ластами. «Я захватил сюда один из ваших аппаратов типа „Наргиле“, но здесь все равно не нашлось ни одного воздушного насоса», – сообщил он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
