— Ну-ка, давай сюда эту штуку, — приказал я парню и отобрал портрет. — Кто это такая?
— Это моя невеста, Кетлин. Я уговорил ее отца отдать ее за меня, если встану на ноги после пожара. Она обещала меня дождаться и не выходить замуж за другого. Мы помолвлены, и, несмотря на мои ожоги, она не отказала мне, а теперь отец за нищего калеку ее не отдаст.
— Слушай, парень, я не мать Тереза и сопли тебе вытирать не буду. Не хочешь есть, ложись спать голодный. Мне еще нужно придумать, как тебя до Шателье довезти, а не истерики твои выслушивать, — прорвалась наружу моя злоба.
После откровений Валлина в подсознании пульсировала неприязнь к этому искалеченному человеку. В древности гонцу, принесшему дурные вести, рубили голову, а новости, которые я узнал от Валлина, меня не очень обрадовали. Мало того, он еще подряжался меня убить. Понимая умом, что парень ни в чем не виноват, я все-таки был зол на него, и эта злоба вырвалась наружу. Плюнув себе под ноги, я развернулся и ушел к костру.
Еда не лезла в горло, и мне с трудом удалось проглотить свою порцию похлебки. Первый, заметив мое настроение, отодвинулся подальше от костра, и я было остался один. Но подошел Тузик и положил свою лохматую голову мне на колени. Щенок почувствовал мое скверное настроение и пришел мне на помощь. Я гладил его голову и потихоньку начал успокаиваться, но на душе все равно было мерзко от того, что обидел калеку.
«Все-таки ты не совсем пропащий, Игорь Столяров, если тебя еще мучает совесть, — прозвучал в голове голос совести. — Ладно, пора ложиться спать, а завтра просканирую мозги Валлину, может, я и не зря на него зуб имею». Положив голову на Тузика, я заснул сном праведника.
Утром меня разбудил запах готовившегося завтрака, и я пошел умываться. Погода радовала, на небе не было ни одной тучки, значит, не придется мокнуть под дождем. Вернувшись к костру, я приступил к еде.
— Первый, отнеси еду Валлину, пусть поест, а то он вчера истерику устроил и есть отказался.
Шак взял котелок с похлебкой и отправился к раненому.
— Хозяин, он там мертвый совсем! — отвлек меня от еды голос шака.
— Как это мертвый, он вчера вечером в порядке был, — вскочил я.
Подбежав к скале, я Валлина под ней не увидел.
— Где он?
— Вон там, под деревом, — указал шак на ствол, видневшийся из-за валуна.
Я побежал за Первым. Валлин стоял на коленях с петлей на шее возле небольшого дерева, и его труп уже остыл. Сканирование никаких признаков жизни в его теле не обнаружило. Рядом с покойником лежал портрет его невесты.
«Ну что, добился своего? — раздался в голове голос совести. — Парень сам удавился, и ты теперь можешь со спокойной совестью забрать его документы и приехать в Шателье под его именем».
«Пошел к черту, я не хотел его смерти!»
«Так уж и не хотел? А планы строил, как же: и рожа обгоревшая, и по росту подходит. В Шателье его никто не знает, и кузница на халяву достанется. Документы также в наличии».
«Он меня тоже убить подряжался!»
«Так ведь не убил же. Торвин тебя как убийцу Риса представил, так что парень в своем праве был», — продолжил издеваться голос.
«Слушай, ты достал меня! Да, я думал об этом! Да, я строил планы, но никогда бы так не поступил, и ты это хорошо знаешь! Мало ли какое дерьмо у меня в голове плавает. Ты прекрасно знаешь, что я бы довез Валлина до Шателье и помог ему, чем смог. Я не виноват, что он принял решение уйти из жизни. Каждый решает сам, жить ему или умирать, это законное право человека. И мне плевать на твое мнение».
Голос в голове замолчал и вроде оставил меня в покое. Валлина нужно было похоронить, и эту неприятную миссию я поручил шаку.
— Первый, раздень и похорони его.
«Снова мародерствуешь?» — кольнуло иглой раскаяние.
«Да, мародерствую! И ты мне, кстати, подсказал план действий. Я должен приехать в Шателье в одежде Валлина, с его документами и отправить письмо Торвину, что Ингар погиб, а Викану и Колина я не нашел!»
— Первый, зароешь покойника, постирай его одежду — я в ней поеду.
К обеду шак похоронил Валлина, и я воткнул в холмик на могиле самодельный крест. Почему я это сделал, не знаю, на Геоне верили совсем в других богов, но оставлять могилу без памятного знака я не стал. Парень и так нахлебался в своей жизни по самое горло, и зарыть его как собаку было несправедливо.
Дождавшись, пока Первый поест, я подозвал его, и мы занялись документами Валлина.
— Что здесь написано, можешь прочитать?
— Да хозяин. Это именная грамота. Здесь написано, — начал читать Первый, —
«ИМЕННАЯ ГРАМОТА.
Имя — Валлин Бартолин.
Дата рождения — двадцать четвертое число третьего месяца тысяча шестьсот пятьдесят четвертого года от создания Меранской империи.
Место рождения — город Фьер.
Отец — Кирк Бартолин, оружейник „Второго Легиона“.
Мать — Мелла, урожденная Лисил.
Сословие — кузнец.
Место и дата выдачи — выдана в городе Фьер двадцатого числа четвертого месяца тысяча шестьсот семидесятого года от создания Меранской империи.
Магистрат города Фьер.
Подпись — заместитель префекта Колодий Урман, маг магистратуры.
Подпись — маг пятого уровня посвящения Алимус Фьерский».
Я все прочитал, хозяин.
— Читай следующую грамоту, — приказал я.
Вторая грамота оказалась свидетельством о демобилизации по ранению, выданным армейским госпиталем в Арисе. В нем говорилось, что Валлин Бартолин годен к нестроевой службе в качестве оружейника.
Третья грамота была завещанием дяди Валлина, в котором он отписывал ему кузницу после выплаты пятисот империалов его вдове Лили Бартолин.
Текст документов оказался выгравированным на пергаменте лучом Силы, как лазером. Пергамент защищали магические водяные знаки. Если смотреть на документ внутренним взглядом, то проступал контур герба, похожего на герб ФРГ, только вместо орла на нем был изображен харух. Подписи на документах заверялись магическими печатями. На именной грамоте стояли две печати, а на завещании и свидетельстве о демобилизации по одной.
«Серьезно в империи относятся к документам, — подумал я. — Гравировку на пергаменте не сотрешь, не допишешь».
На именной грамоте первая печать стояла напротив имени Валлина и была заряжена его аурой, а вторая — напротив подписи мага и имела две магические метки. На свидетельстве о демобилизации и завещании стояли только печати магов.
Устройство печатей оказалось очень остроумным. В какой-то смоле размешали порошок серого камня Силы и печать вдавили в пергамент, а потом нанесли метку аурой Валлина. На поверхности печати красовался тот же герб, что и на водяном знаке. Печать на подписи мага оказалась двухслойной. Первый слой наносился во время изготовления пергамента и имел магическую метку, одинаковую на всех документах, а второй слой был из смолы с порошком серого камня и заряжался аурой мага. Метки пергамента и мага имели какую-то взаимосвязь, но какую я понять не смог. После нескольких неудачных попыток мне все-таки удалось подменить магическую метку на печати возле имени владельца грамоты меткой с магическим оттиском своей ауры. Так я превратился в Валлина Бартолина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
