Читаем без скачивания Я был на этой войне - Вячеслав Миронов

Спокойно он сказал, обращаясь к Сашке:

— Говори, Саша, кто что сказал, каков приказ.

— После вас вышел Седов, сказал, чтобы не выпускали вас с «Северного» — уже пароль поменяли — и в здание приказано не допускать. При попытке уехать без разрешения или проникнуть в здание аэропорта — открывать огонь на поражение без предупреждения. Сказал, что вы к Дудаеву перебежать бригадой собираетесь. Мне дана команда отвлечь вас, попытаться напоить. Все. Отпусти, задушишь. Вы все-таки отморозки. Что с бойцом моим будете делать? — Сашка тер шею.

— Да забирай ты его, он, наверно, уже со страха обосрался. Какой пароль?

— Не знаю, мне только сказали, чтобы вас напоить и быстро уходить. А что мне сказать Седову?

— Скажешь, как было, боец подтвердит. Значит, скоро будут нас убивать, если велели тебе поскорее уходить. Ладно, Саша, иди. Прощай.

— Слава, Юра, все уляжется. Они там договорятся. Хотите, я к Седову, Ролину пойду, попрошу, чтобы вас оставили. Или идем со мной, когда все закончится, я вас выведу. Идемте, ребята.

Сашка сказал «когда все закончится», а мог закончиться только расстрел. Потому что, это я сейчас понял, я в своих стрелять не смогу, а вот в их глазах мы — пособники боевиков.

— Спасибо, Саша, иди. Скажи только всем, передай, что не предатели мы. Даже если и останемся здесь, не предатели. Прощай.

Я открыл десантный люк, боец отпрянул.

— Не бойся, выходи. Все слышал?

— Да.

— Будут спрашивать, расскажешь, как слышал, — и когда они отошли, я не удержался и крикнул на прощанье: — Не хами незнакомцам!

Боец, как от удара, втянул голову в плечи.

— Ну что, Слава, пойдем?

Всю обратную дорогу мы брели, не проронив ни слова. На душе было пусто, темно. Говорить не хотелось. От нас уже ничего не зависело, абсолютно ничего. И для себя все уже решено. Оставалось только ждать, как баранам, своего заклания.

Все офицеры стояли плотной кучкой и что-то обсуждали. Наши бойцы были рассажены на БМП, двигатели были заведены, многие пушки были повернуты в сторону здания аэровокзала. Мы подошли ближе к нашим офицерам, казалось, что говорили все разом и никто не слушал никого:

— Неужели они будут стрелять?

— А ты бы что сделал?

— Мы же с ними вместе этот аэропорт освобождали. Суки, уроды, бляди!

— Всю Россию продали, и нас сейчас e…т!

— Эх, кто бы нас сейчас на Москву развернул!

— Прав был мой отец-фронтовик, что первый враг сидит в Москве — он больше всех твоей смерти хочет, второй — это своя авиация, а третий — это уже немец!

— Юра, Слава, ну, что надумали? — все замолчали и уставились на нас.

— Я, — начал я, сделав упор на это местоимение, — стрелять в своих не буду. Комендант рассказал, что Седов приказал нас с территории не выпускать. В здание не пускать. Пароль сменил. Внутрь здания стянуты люди. Состав — примерно около роты. Сейчас уже, может, больше. Короче — дерьмо.

— Так ты что предлагаешь, просто стоять и ждать, когда нас как куропаток ухлопают? Хорош гусь, нечего сказать!

— Если бы я хотел уйти, я бы уже давно ушел, вон — до аэропорта сто метров. Седов сказал, что мы собираемся всей бригадой свалить к Дудаеву и поэтому отказываемся от штурма Минутки.

Поднялся шум, гвалт. Все возмущенно начали говорить, шуметь. Описать все эти диалоги невозможно, потому что пришлось бы ставить только одни многоточия, и между ними союзы. Типа «…и…», «…или…», а также следующие слова «да пошли они», «сами они» и так далее. Если ты, читатель, настроишься на подобную волну, то сможешь сам сочинить самостоятельно штук двадцать вариантов. Но поверь, что были упомянуты все видные политические и военные деятели как прежних лет, так и ныне действующие, как у нас в стране, так и за рубежом, а также их родители и другие близкие родственники.

На крыльце аэропорта такой же плотной толпой стояли офицеры и прапорщики полка, который охранял «Северный». Так сказать, наши «вероятные противники». Не так давно наши бывшие коллеги, союзники, соратники, побратимы. Наша жизнь сейчас во многом зависела от них. Если они поверят брехне Седова, то нам конец. Какое бы они там решение ни приняли, стрелять, ребята, я в вас не буду. На душе стало тоскливо. Только бы не ранили, а сразу наповал. Может, застрелиться? Нет, рано еще, не все решено, успею, это никогда не поздно сделать.

Сейчас за закрытыми дверями решается судьба нашей бригады и каждого присутствующего в отдельности. Зависит от принятого решения много. Судьба Чечни, России в руках четырех мужиков, которые сейчас с пеной у рта доказывают каждый свою правоту. Может, уже командир с нашим генералом под арестом. Все-таки боевого командира и генерала стрелять без суда и следствия неразумно. Это нашу компанию можно из пары пулеметов завалить, а потом уже разбираться. М-да, хочешь вернуться домой — сначала стреляй, а потом разбирайся, задавай вопросы. Сам постоянно придерживался этой истины при встрече с духами, а теперь, когда в роли мишени, то чувствую себя не очень уютно. За такими гнусными мыслями и не заметил, как в пачке осталась последняя сигарета. Во рту ощущалась горечь от выкуренного табака и дурацкой ситуации. Взял последнюю сигарету, и обожгла мысль: а может, это и есть моя последняя сигарета? Начал курить ее со смаком, не торопясь, затягивался. Ну что ж, ребята, я готов к любому исходу. С каждой затяжкой в душе наступало успокоение, пришло спокойствие, уверенность в своих силах. Я не баран, ждущий своей смерти, я человек, сделавший свой выбор сознательно. Я стал внимательно рассматривать группу офицеров у здания аэропорта, которым, наверное, было тоже нелегко сейчас. Возможно, они совещались, чтобы принять решение. Стрелять в нас или не стрелять. Убивать нас или не убивать, вот в чем вопрос.

Глава 6

В центре группы «вероятных противников» — нашей «расстрельной» команды — стоял Сашка и что-то оживленно рассказывал, усиленно жестикулируя. Давай, Сашка, агитируй своих мужиков. Поодаль стоял знакомый боец, внимательно слушая беседу офицеров. Многие офицеры перебивали Сашку, спрашивая о чем-то, — что именно говорят, понять невозможно было. Но по доносящемуся шуму было ясно, что разговор шел серьезный. Тут Сашка позвал своего бойца с заклеенным носом и, вложив ему что-что в руку, показал в нашу сторону. Боец побежал. Пробегая мимо нашей группы, выразительно посмотрел на меня, сунул какую-то бумажку ближайшему офицеру, прибавил скорость и направился в сторону госпиталя. Ну что ж, все логично, комендант отправил бойца за бутылкой спирта в госпиталь. Со стороны все благопристойно. А сейчас надо прочитать, какое резюме вынесли в отношении нас. Жить или не жить.

Офицеры сгрудились, развернули смятую бумажку:

«Стреляем поверх головы. Махра».

Что тут началось! Ликование, радость. Это как в последнюю минуту перед казнью тебе приносят помилование.

— Ну Сашка — молодец! — произнес я, обращаясь к Юрке.

— Нет, не зря мы спасли его шкуру, теперь он нас выручил. Здорово. Теперь мы должны этого тунеядца поить водкой, пока не захлебнется или под стол не свалится, — Юрка тоже был радостно возбужден.

— Никакой Седов не сможет поссорить «махру».

— С этими мужиками мы воевали. Друг друга в деле видели.

— Вместе усерались под минометным огнем.

— Вместе в канализацию ныряли от снайперов.

— Да пошли они на хрен.

— «Махру» на «махру» хотели натравить.

— Хренушки, сволочи. Не выйдет.

— Не будем мы стрелять друг в друга.

Такие реплики слышались из уст наших офицеров. Кто-то решил пойти к офицерам, бывшим нашим «вероятным противником», и обмыть это дело, но его удержали:

— Ты что, дурак?

— А в чем дело?

— У них, как и у нас, полно стукачей. Хочешь мужиков подвести?

— Мы-то, дай Бог, уедем, а у них могут разборки начаться.

— Стоим и курим.

— Правильно. Ждем командиров. Мы ничего не знаем. Никто ни в кого стрелять не собирался, а уж тем более оказывать сопротивление приказам командующего.

— Эх, выпить бы сейчас!

— Заткнись, не трави душу.

— Вот возьмем сегодня склады, медицинского спиртику хряпнем.

— Е-мое, еще эти склады брать сегодня. Забыл совсем.

— Да там работы на пару часов. Главное, чтобы бойцы наркоты не нахапали.

— Я им нахапаю, быстро поумнеют. Еще не хватало, чтобы у меня в батальоне наркотой баловались. Сокрушу уродов.

— Что-то долго они там ругаются, пора и заканчивать. Нам еще домой ехать да склады брать. Как бы соседи не опередили.

— Не посмеют. Склады в нашей зоне ответственности.

— По-тихому возьмут и весь спирт вылакают.

— Сокрушу. Мой спирт жрать? Не выйдет.

Все уже забыли прежние страхи и активно обсуждали, как будут брать республиканские медицинские склады. Пришли к единодушному мнению, что брать надо тихо, без лишнего шума и с минимальной стрельбой, а то можно повредить лекарства и СПИРТ. Спирт, особенно спирт-ректификат, то есть чистейший спирт, — это здорово. Это тебе и «жидкая валюта», за которую можно получить и дефицитные запчасти к БМП, и комплект нового обмундирования, а можно и вечером выпить его. Это не «левая» водка, тут можешь разбавить, как тебе нравится. И не отравишься, и поутру голова трещать не будет. Спирт-ректификат не делается из нефти, а только из зерна, из отборного зерна.