— Вы и не могли этого знать! — В умных карих глазах Джорджа загорелась искра надежды. — Мне нужно было... нужно было сказать вам об этом раньше. Еще до этой истории с Новой Зеландией. Но я все не решался...
Хелен с трудом удержалась от улыбки. Ее воспитанник казался таким юным и ранимым, таким серьезным в своей детской влюбленности! Ей нужно было понять это раньше! Оглядываясь назад, учительница понимала, как много знаков указывали на романтические чувства юноши.
— Все нормально, Джордж, — попыталась успокоить его Хелен. — Ты и сам осознавал, что слишком юн для таких признаний, и в привычных обстоятельствах никогда бы не заговорил о своих чувствах. А сегодняшний разговор мы просто забудем...
— Я на десять лет младше вас, мисс Дэвенпорт, — перебил ее Джордж. — И к тому же ваш ученик... но я уже далеко не ребенок! В ближайшее время я поступлю в колледж и через пару лет стану уважаемым коммерсантом. И тогда никому уже не будет дела до моего возраста и возраста моей супруги.
— Но это важно для меня, — мягко произнесла Хелен. — Я хочу выйти за человека моего возраста, который бы годился мне в мужья. Мне очень жаль, Джордж...
— Откуда вы знаете, что этот новозеландец соответствует всем вашим представлениям? — Голос юноши задрожал. — Почему вы его любите? Это ведь первое письмо, которое вы от него получили! Он написал, сколько ему лет? Разве вы можете знать, как он ведет себя за столом, как одевается? И есть ли что-то, о чем вы с ним сможете говорить по вечерам? Вспомните, со мной и моим отцом у вас всегда складывался хороший теплый разговор. Если вы подождете меня... всего пару лет, мисс Дэвенпорт, пока я закончу обучение! Пожалуйста, мисс Дэвенпорт! Прошу вас, дайте мне шанс!
В порыве чувств юноша схватил гувернантку за руку.
Хелен поспешила высвободить ее из крепких пальцев Джорджа.
— Мне очень жаль, Джордж, — повторила она. — Дело не в том, что ты мне не нравишься, отнюдь. Но я твоя учительница, а ты мой ученик. Из нас не получится пары... тем более что очень скоро ты сам выбросишь всю эту историю из головы.
Хелен на минуту задумалась. Знал ли Роберт Гринвуд хоть что-нибудь о слепой влюбленности своего сына? Может быть, он проявил такую небывалую щедрость и оплатил ее путешествие в первую очередь потому, что хотел убедить юношу в безнадежности его безумных чувств?
— Я никогда не выброшу ее из головы! — пылко воскликнул Джордж. — Как только я стану совершеннолетним и смогу обеспечивать собственную семью, вы получите от меня официальное предложение руки и сердца. Только бы вы согласились подождать, мисс Дэвенпорт!
Хелен покачала головой. Нужно было заканчивать этот разговор.
— Джордж, даже если бы я и любила тебя, у меня нет возможности ждать. Я действительно хочу завести семью и поэтому не должна упускать этот шанс. Шанс, который дает мне Говард. Я хочу стать ему хорошей и верной женой.
Джордж с отчаянием посмотрел на Хелен. На его узком лице отразились все муки отвергнутой страсти, и девушке на секунду показалось, что она уже видит за этими незрелыми юношескими чертами лицо взрослого мужчины, которым однажды станет Джордж. Прекрасного умного мужчины, который не будет давать необдуманных обещаний... мужчины, который умеет держать свое слово. Сейчас же Хелен больше всего хотелось обнять и утешить юношу, но об этом не могло быть и речи.
Девушка молча ждала, пока Джордж возьмет себя в руки. Ей казалось, что из глаз юноши сейчас польются детские слезы, но Джордж смотрел в лицо учительницы спокойным и твердым взглядом.
— Я всегда буду любить вас! — заявил он. — Всегда. Где и кем бы вы ни были. Где и кем бы я ни был. Я люблю вас! И только вас! Никогда не забывайте об этом, мисс Дэвенпорт.
5
«Дублин» даже со спущенными парусами выглядел впечатляюще. Хелен и сиротам показалось, что он был не меньше большого особняка. И действительно, следующие три месяца на нем собиралось провести значительно больше людей, чем был способен вместить даже самый населенный приют для бедняков. Хелен также надеялась, что судно находится в хорошем состоянии и вероятность возникновения на нем пожара или обвала минимальна. Во всяком случае мореходность всех кораблей, которые направлялись в Новую Зеландию, должна была проверяться самым тщательным образом. Владельцы судна обязаны были продемонстрировать государственным проверяющим, что каюты пассажиров хорошо вентилировались и на борту имелось достаточное количество провианта. Часть продовольствия догружали сегодня. Глядя на стоящие у причала бочки с солониной, мешки с мукой и картошкой и ящики галет, Хелен представляла, какое питание ждет ее эти три месяца. Она уже слышала, что корабельный рацион не отличается разнообразием, — по крайней мере для тех, чьи каюты были расположены на средней палубе. Пассажиров первого класса, разумеется, обслуживали совсем по-другому. Для них, по слухам, на борт даже взяли кока.
За посадкой «обычных» пассажиров следили грубоватый на вид офицер и судовой врач. Последний внимательно посмотрел на Хелен и ее подопечных, потрогал лоб каждой из сирот, вероятно показавшихся ему не вполне здоровыми, и заставил их показать языки. Не обнаружив ничего подозрительного, врач кивнул офицеру, после чего тот начал искать имена девушек в списке.
— Каюта номер один в кормовой части судна, — наконец-то объявил он и жестом показал, чтобы Хелен и дети быстрее проходили дальше.
Все семеро на ощупь пробирались по узким темным коридорам, которые располагались в глубине судна и к тому же были забиты взволнованными людьми и их пожитками. Хелен взяла с собой не так уж много вещей, но и от скромной дорожной сумки у девушки постепенно начали затекать руки. Багаж сирот был и того меньшим: в каждом из их узелков лежало лишь нижнее белье и одно сменное платье.
Наконец они нашли каюту, и девочки со вздохом облегчения протиснулись в нее. А вот сама Хелен не очень-то обрадовалась при виде крохотной комнатки, которая должна была на целых три месяца стать их жилищем. Из мебели в низенькой темной каюте был лишь стол, стул и шесть коек, которые, к ужасу Хелен, оказались еще и трехъярусными. А значит, одного спального места не хватало. К счастью, Мэри и Лори привыкли спать вместе. Они сразу же заняли одну из средних коек и крепко прижались друг к другу. Девочки все еще испытывали страх перед морским путешествием, а множество людей и шум на корабле только усилили его.
Хелен же скорее смущал назойливый запах овец, лошадей и других животных, который проникал в каюту с нижней палубы. Именно под ней были расположены временные загоны для овец и свиней, а также стойла для коровы и двух лошадей. Хелен считала такие условия неприемлемыми и собиралась жаловаться. Она приказала девочкам ждать ее в каюте и снова поднялась на палубу. К счастью, на свежий воздух можно было выбраться и более коротким путем, чем тот, по которому они только что пришли: прямо напротив каюты Хелен располагалась лестница, ведущая наверх.
