И все же в первую ночь на борту Хелен спалось довольно плохо. Овцы еще не высохли; чувствительный нос девушки по-прежнему улавливал запах навоза и влажной шерсти. Дети не могли заснуть целую вечность и просыпались от каждого шороха. Когда Рози в третий раз забралась под одеяло к Хелен, девушке не хватило духу и, прежде всего, сил отправить малышку обратно на ее собственную койку. Лори и Мэри спали, крепко обнявшись, а Дороти и Элизабет Хелен нашла следующим утром прильнувшими друг к другу в углу под койкой Дороти. Только Дафна спала спокойно и крепко; если ей что-то и снилось, это, наверное, были хорошие видения, потому что девочка улыбалась во сне, когда Хелен начала ее будить.
Первое утро на море оказалось неожиданно ясным. Мистер Гринвуд предупреждал Хелен, что первые недели путешествия может штормить, поскольку между Ла-Маншем и Бискайским заливом море обычно было неспокойным. Но сегодня погода предоставила эмигрантам отсрочку. Солнце после дождливого дня проглядывало сквозь дымку, и серебристо-серое море поблескивало в его мягком свете. «Дублин» неторопливо продвигался вперед по гладкой водной поверхности.
— Я больше не вижу никакого берега, — испуганно прошептала Дороти. — Если случится кораблекрушение, этого никто не увидит! Мы все утонем!
— Начни наш корабль идти ко дну в лондонском порту, ты бы все равно утонула, — заметила Дафна. — Ведь ты не умеешь плавать и, пока матросы будут спасать людей с верхней палубы, наверняка захлебнешься.
— Ты тоже не умеешь плавать! — ответила Дороти. — Ты бы утонула так же, как и я!
— Нет, не утонула бы! — засмеялась Дафна. — Однажды в детстве я свалилась в Темзу, но мне удалось по-собачьи догрести до берега. Дубина в воде не утонет, как говорил мой старик...
Хелен решила прервать этот разговор, причем не только из педагогических побуждений.
— Так говорил твой отец, Дафна! — поправила она. — Пусть даже он не очень приятно выражался. А теперь прекрати нагонять на других девочек страх, иначе у них пропадет аппетит. А мы как раз собрались принести завтрак. Итак, кто пойдет со мной на камбуз? Дороти и Элизабет? Замечательно. А Лори и Мэри тем временем наберут воды для умывания... да, да, барышни, мы будем умываться. Настоящая леди и в дороге должна соблюдать порядок и чистоту!
Когда Гвинейра через час спустилась на среднюю палубу, чтобы посмотреть на своих лошадей, ее взору представилась странная картина. Сама палуба была почти пуста, большинство пассажиров еще завтракали или предавались грустным думам у себя в каютах. Но Хелен и девочки вытащили свой стол и стул наружу.
На стуле восседала Хелен, гордо и прямо, как истинная леди. Перед ней на столе находился воображаемый столовый прибор, состоящий из жестяной миски, погнутой ложки, вилки и столового ножа. Дороти в эту секунду как раз подавала Хелен очередное блюдо, снимая его с воображаемого подноса, в то время как Элизабет управлялась со старой бутылкой так, словно в ней было дорогое вино, которое нужно было аккуратно налить в бокал.
— Что это вы делаете? — озадаченно спросила Гвинейра.
Дороти присела в реверансе.
— Мы упражняемся в том, как нужно вести себя за столом, мисс Гвин... Гвин...
— Гвинейра. Но вы можете спокойно называть меня Гвин. А теперь скажи мне еще раз, в чем вы упражняетесь?
Гвинейра подозрительно покосилась на Хелен. Вчера гувернантка показалась ей вполне нормальной девушкой, но теперь мисс Силкхэм не была уверена, что ее новая знакомая в своем уме.
Хелен немного покраснела под взглядом Гвинейры, но быстро взяла себя в руки.
— Сегодня утром я обнаружила, что поведение девочек за столом оставляет желать лучшего, — сказала она. — Складывается впечатление, что в приюте они жили, как животные в зверинце. Дети едят руками и набивают себе полный рот, словно завтракают последний раз в жизни!
Дороти и Элизабет пристыженно опустили глаза. На Дафну же это замечание не произвело никакого впечатления.
— Вероятно, если бы они не делали так, им бы вообще ничего не доставалось, — заметила Гвинейра. — Когда я вижу, какие они худые... Но зачем все это? — Она еще раз показала на стол.
Хелен поправила нож, чтобы он лежал идеально ровно.
— Я показываю девочкам, как должна вести себя за столом настоящая леди, и в то же время учу их основам сервировки стола, — объяснила она. — Мне с трудом верится, что их примут в такие дома, где они смогут исполнять обязанности одной только горничной или кухарки. Положение с прислугой в Новой Зеландии, насколько я знаю, довольно плачевное. Поэтому во время путешествия я постараюсь научить детей всему, чему только смогу, чтобы они могли действительно принести какую-то пользу своим будущим работодателям.
Хелен одобрительно кивнула Элизабет, которая аккуратно наливала воду в ее чашку, подставив под носик чайника салфетку, чтобы не пролить на скатерть и капли.
— Пользу? — скептически спросила Гвинейра. — Эти дети? Я еще вчера хотела спросить, зачем их отправляют за океан, но теперь мне все ясно... Я ведь не ошибусь, если скажу, что приют решил избавиться от лишних ртов, потому что в Лондоне никто не хочет нанимать в горничные таких юных, отощавших от постоянного недоедания девушек?
Хелен кивнула.
— Они там трясутся над каждой копейкой. Содержать ребенка еще один год, кормить, одевать и оплачивать его обучение стоит около трех фунтов. Билет до Новой Зеландии стоит четыре фунта, но зато они избавляются от детей раз и навсегда. В противном случае Розмари и близняшек им бы пришлось содержать по меньшей мере два года.
— Но билет за полцены можно получить лишь на ребенка до двенадцати лет, — возразила Гвинейра, что немало удивило Хелен. Неужели эта девушка и вправду интересовалась, сколько стоил проезд в каюте средней палубы? — А место горничной девушка может получить не раньше, чем ей исполнится тринадцать.
Хелен закатила глаза.
— На практике можно получить место и в двенадцать лет, хотя Розмари я бы не дала и девяти. Но вы правы, за Дороти и Дафну нужно было бы уже платить полную стоимость. Почтенные дамы из сиротского комитета для этой поездки, вероятно, немного убавили им лет...
— А как только мы причалим к берегам Новой Зеландии, девочки тотчас же чудесным образом повзрослеют и станут тринадцатилетними! — рассмеялась Гвинейра и запустила руки в карманы своего широкого домашнего платья, сверху которого была накинута лишь легкая шаль. — Да, мир не такое уж доброе место. Вот, девочки, я принесла вам кое-что пожевать. Сервировка — это прекрасно, но сытым от нее не станешь. Берите!
Девушка с радостной улыбкой протянула детям несколько кексов и сдобных булочек. Сироты сразу же забыли о только что выученных манерах и бросились к лакомству.
