Ведь одно дело — уснув, уйти в Пространство Сна непроизвольно, подчиняясь его неведомым законам, плыть по воле волн, без руля и без ветрил, куда понесет — а потом, проснувшись (если нам позволили сохранить память об увиденном, что бывает далеко не всегда), с удивлением гадать: почему мне приснилось что-то, совершенно непонятное и вроде бы не имеющее никакого отношения к моему жизненному опыту? И совсем другое — погрузиться в ПС, обладая умением воздействовать на происходящее там, имея четкое и ясное задание, и не плыть по течению, а проложить свой курс в туманном и постоянно меняющемся многообразии пространств и времен, проложить — и стараться следовать курсу, снова и снова возвращаясь на него после неизбежных — из-за множества препятствий — отклонений. Препятствием может стать любой человек, оказавшийся в том же пространстве и том же времени, что и вы или я, но наметивший себе совершенно иные цели, движимый другими замыслами. Но с людьми еще более или менее просто. Они понятны, и действия их предсказуемы. Если бы, кроме людей, там не было никого другого, жизнь казалась бы нам, как говорится, медом. Но другие там есть. И это стало ясно заранее — как только наши теоретики поняли, что там — пусть не в наших микро— и макроконтинуумах, пусть в великом «Где-То» — присутствуют существа, совершенно иные, чем мы. Мы не понимаем их целей, для них скорее всего непостижимы наши. И тем более — те, ради которых я направлюсь в ПС сейчас: уже совершенно не научные, не исторические или футурологические, но чисто, так сказать, полицейские и тем более — политические, которые и для нас самих-то далеко не всегда понятны и объяснимы.
Но встречаться с тамошними, не относящимися к нашей земной культуре существами, как я искренне надеюсь, мне не придется. А вот люди из нашего закоулка Производного Мира, некоторые из них, — мои противники, кем бы они ни оказались, — меня тревожат. Они будут стараться во что бы то ни стало помешать мне выполнить задание. Кому-то нужно, чтобы я навсегда, или, во всяком случае, надолго, заблудился во множестве мини-континуумов, «миниконов», как мы говорим. Пространства Сна, чтобы, сбитый с толку, а может быть — просто увлеченный внезапно возникающими событиями, ситуациями, отвлекся от выполнения нужных дел, закрутился, завертелся, задержался, а может быть, и совсем потерял бы связь с Производным Миром, с моим остающимся там телом, иными словами — утратил бы возможность вернуться в мир яви, то есть проснуться. Тогда врач констатирует смерть, знакомые скажут, что мне повезло — умер легко, во сне. Правда, плоть мою после этого не сожгут и не зароют в землю. Она будет лежать в нашем институтском — у нас не говорят «морге», это заведение тут носит название Музея. В саркофаге низкой температуры, оборудованном приборами, которые должны мгновенно отреагировать, как только в плоть вернется из ПС то, что, в совокупности с нею, и является человеком. Все предусмотрено. Вот только до сих пор никто из утративших связь не возвращался. Сейчас заполнено шесть емкостей. И появись я вскоре там, будет мерещиться, что они не без юмора безмолвно вопрошают: «Седьмым будешь?»
В то время, как невещественные их тела и по сей день странствуют в безднах Пространства Сна, не находя потерянного выхода в несовершенный и все же такой привычный и милый Производный Мир.
* * *
Кстати, вас, наверное, успело заинтересовать это название: Производный Мир. В приложении к нашему естественному, явному, привычному миру.
От чего производный? От какой основы?
Поговорим об этом. Но уж как-нибудь потом.
НАБЛЮДАТЕЛЬНЫЙ ПОСТ
Дверь в наблюдательный пост была заперта, что, впрочем, вовсе не означало, что там никого нет. Просто доступ туда открыт не всякому даже из работающих здесь; чтобы войти, надо иметь право на это. Я приложил ладонь с растопыренными пальцами на металлическую пластинку на стене рядом с дверью. Негромко щелкнуло, и я вошел.
Перед розоватым экраном сидели несколько человек, в том числе и все участники Консилиума. Среднее кресло пустовало, и я без колебаний прошел к нему и уселся. Никто не произнес ни слова. Все напряженно ждали. Это означало, что Борич уже уснул, а если говорить точнее, называя вещи их именами, — дух его успел покинуть плоть и сейчас находился в переходе к Пространству Сна. Дух поддерживал с плотью непрерывную связь по каналу возвращения, а то, что нам предстояло увидеть на экране, снималось датчиками со спящего мозга в виде электромагнитного поля и, пройдя через компьютерную преобразующую схему, должно было возникнуть на экране в виде нормального изображения.
Переход в ПС не бывает, как правило, мгновенным, в отличие от выхода из него; выйти можно и рывком, в долю секунды, и порой только такая возможность и помогает избежать крупных неприятностей. А туда переходишь постепенно и какое-то время продолжаешь воспринимать этот. Производный Мир, не сразу понимая, что часть его реалий уже вытеснена и место их занято сущностями ПС. Их становится все больше, но Производная реальность сопротивляется, дух высвобождается не сразу, он крепко связан с плотью, пока не удалится от нее на немалое расстояние — и, кстати, иногда именно в эти переходные секунды удается заметить и осмыслить вещи, трудно постижимые при взгляде только отсюда — или только оттуда. Это происходит потому, что как раз тогда нам открываются сразу несколько пространственно-временных континуумов или, как мы тут говорим, макроконов или плоскостей, и как бы предоставляется возможность выбора: куда мы хотели бы попасть на этот раз. Правда, в большинстве случаев люди не пользуются такой возможностью: просто не умеют ею оперировать, и тогда вступает в свои права вероятность, а то и просто случай. Однако Боричу все необходимые приемы известны не хуже, чем мне, и он наверняка воспользуется самым выгодным из них. А мы тут сможем хотя бы частично проследить за этим процессом. Вот по экрану уже пошла розовая рябь. А вот и начали проступать картинки.
Теперь надо только быть внимательным…
РАЗВЕДЧИК
…Борич выбрал, думается мне, лучший из возможных путей. Еще в переходном периоде он задержался — успел зацепиться, хотя у него были на это лишь считанные микросекунды, — задержался на возвратном канале, откуда должен был отправиться прежде всего в мой Семейный Круг, где его могли бы засечь ожидавшие меня наблюдатели, а затем — перекинувшись парой слов с моей матушкой и передав ей привет от меня — повернуть и пуститься в свое собственное прошлое. Так он и сделал.
Это не просто — решиться на такое развитие, когда знаешь, что за тобою наблюдают во все глаза. В Пространстве Сна нет запретных тем, и когда возвращаешься в собственное прошлое, то как бы выставляешь на всеобщее обозрение не только те эпизоды своей жизни, которыми если не гордишься, то хотя бы не стыдишься их, но и те, о которых с великим удовольствием забыл бы — а может быть, и на самом деле забыл. Но в Пространстве Сна все они остались и существуют сейчас и вечно. Идти на такое самораскрытие может только человек, чья совесть чиста, — или любитель играть по крупной, если ставка действительно велика.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
