– Не важно. Вы пишете, что, если муж оказался садистом, женщина имеет полное право уйти от него. Естественно, можно сделать вывод, что сами вы ушли от мужа именно поэтому. Так что фактически вы называете графа Глазбери чудовищем!
Пен возмущенно ударила кулаком по подушке:
– Да, Глазбери – чудовище, и я не собираюсь смягчать выражения в своей статье, Джулиан! Вы можете говорить что хотите, но я считаю, что в нашем обществе женщины – рабы. Так дальше продолжаться не может!
Взгляд Джулиана был устремлен на рукопись Пен, но он явно не читал ее.
– Ваш печальный опыт, Пен, – проговорил он, – заставляет вас делать слишком смелые обобщения. Готов поспорить, не все мужчины держат своих жен за рабынь. Вы же не скажете такого о своих братьях! Рискну утверждать, что их жены вполне счастливы в браке.
«Вот-вот! – с горечью подумала Пен. – Правильно я все-таки до сих пор поступала, что не показывала свою рукопись ни одному мужчине! Мужчинам все равно никогда нас не понять...»
– Если в нашем обществе жена – не раба мужа, – возбужденно заговорила она, – значит, ей просто повезло с мужем и он обращается с ней по-человечески. Честь и хвала таким мужьям, но ведь есть и другие. И должен существовать закон, защищающий женщин от мужей-садистов. Я издам этот памфлет, Джулиан, чего бы мне это ни стоило! А Глазбери пусть хоть задохнется от злости. Мне до его реакции нет ровным счетом никакого дела!
Ничего не ответив, Джулиан положил рукопись на прежнее место, но тут взгляд его упал на какой-то листок бумаги, лежавший отдельно. Его вначале он не приметил.
Пен тихо ругнулась себе под нос. Это был тот самый злополучный список мужчин. Черт побери, надо было запрятать его подальше!
– Интересно... – философски процедил Джулиан, пробежав глазами содержимое листка. – Я вижу, ваши мысли все-таки не целиком заняты борьбой за права женщин – есть еще кое-что.
Пен мгновенно вспыхнула. По какому праву Джулиан лезет в ее личную жизнь?!
– Ничего особенного. Мне просто пришла мысль созвать небольшую вечеринку, если я все-таки останусь в Англии, – солгала Пен, сама не зная зачем, – и я решила набросать cписок гостей.
– Любопытная вечеринка! Среди гостей одни мужчины!
– Ладно, признаюсь, – обреченно вздохнула она. – На самом деле это список мужчин, с которыми я могла бы изменить мужу. Я должна все обдумать: с кем лучше всего это сделать, и стоит ли вообще.
– Понятно! – усмехнулся он. – Эмансипированная женщина составляет список потенциальных любовников... Что ж, очень мило! – Он поднес листок ближе к огню, словно хотел получше рассмотреть его, хотя и так было неплохо видно. – Колин Бершар, я думаю, будет польщен, узнав, что вы рассматривали его кандидатуру.
– Честно говоря, подумав, я все-таки нашла ее не очень подходящей.
Джулиан снова углубился в список. Брови его вдруг удивленно поднялись.
– Айван Маклин? – лукаво спросил он.
– Честно говоря, я... – залепетала она.
– Значит, вот как? Айван Маклин! Что ж...
– Да я просто подумала...
– Ну уж, если начинать роман с Маклином, то Неаполь, пожалуй, самое подходящее место!
– Не понимаю ваших насмешек, Джулиан, – проворчала она. – Вы же сами, кажется, советовали мне подумать.
– Я советовал вам подумать об измене мужу, кандидатуру Айвана Маклина я вам не предлагал!
– Простите, Джулиан, – резко сказала она, – не кажется ли вам, что выбор конкретных кандидатур – не ваше дело?
– Черта с два! – проворчал он себе под нос.
Пен не очень поняла, что означала сия реплика Джулиана, но ее взбесил тон.
– Не так-то легко составить подобный список, Джулиан!– с вызовом заговорила она. – Тем более что это должна быть, если можно так выразиться, связь по расчету. Мне не хотелось, чтобы этот мужчина всерьез влюбился в меня. Вообразит еще, чего доброго, что я хочу после развода выйти за него!
– Да вы, я смотрю, – снова усмехнулся он, – успели все продумать до малейших деталей!
– Я не собираюсь, освободившись от одного идиота, отдавать себя в рабство другому. К вашему сведению, вторичный брак вообще не входит в мои планы. Хватит мне позарез и первого! А что до этого списка, то я сама поражаюсь, как мало имен я могу в него включить. Мой потенциальный любовник должен быть человеком надежным. Я не могу рисковать. Не могу же я, в конце концов, испытать их всех, чтобы остановиться на ком-то одном!
– А почему бы, собственно, и нет?
Пен невольно сжалась. Была в этой реплике Джулиана, помимо грубости, граничащей с пошлостью, еще и какая-то агрессивность. Таким она его никогда не видела.
– А вы дайте объявление в газету, – все тем же язвительным тоном посоветовал он. – Можно даже в разделе о покупке лошадей. Что-нибудь вроде этого: «Любительница верховой езды желает приобрести породистого, хорошо сложенного жеребца». Мужчины, я думаю, поймут, кто на самом деле имеется в виду.
Это уже выходило за всякие рамки, но обижаться было глупо. Лучше попробовать отыграться какой-нибудь шуткой в том же духе.
– Зачем же так завуалировано? – Пен попыталась изобразить улыбку. – Действовать – так напрямую! Вот, например, как вам понравится такой вариант: «Симпатичная дама тридцати пяти лет вступит в любовную связь с респектабельным джентльменом. Претендент должен иметь привлекательную внешность, богатый любовный опыт, обладать сильным характером и быть готовым к тому, что его имя будет упоминаться светом в скандальном контексте»?
Однако, судя по взгляду Джулиана, он даже не находил это смешным.
– Не понимаю вашей кислой реакции, Джулиан, – сказала она. – Если я ничего не путаю, вы, кажется, вполне поддержали мою идею изменить мужу!
Джулиан еще раз пробежал глазами список. Взгляд его был весьма критическим, если не сердитым.
– А почему здесь нет моего имени? – напрямую спросил он.
– Как можно, Джулиан! Вы – такой респектабельный человек, и вдруг...
– Вот, значит, в чем дело? – прищурился он. – Вы хотите уверить меня, что заботитесь о моей репутации?
Он придвинулся к ней вплотную. Во взгляде было что-то такое, что невольно заставило Пен отпрянуть.
– А ведь я – единственный мужчина, – произнес он, – который пока что дал вам согласие на эту роль, несмотря на то, что это нанесет удар по репутации.
Лицо Джулиана было всего в каком-то дюйме от лица Пен.
– Я согласен на эту роль, Пен, даже при условии, что я не получу от этого удовольствия. Если вам для каких-то ваших планов нужен любовник, то я готов вам предложить свои услуги, хотя бы из вежливости.
Пен не могла произнести ни слова. У нее перехватило дыхание.
– Я – единственный мужчина, Пен, – продолжал он, – который способен до конца понять, зачем вам это понадобилось. Я знаю, что для вас это, если можно так выразиться, связь исключительно по расчету. Понимаю, что могу получить от этой связи, а что нет.
