Выходные и следующая неделя пролетели быстро. Они с Тимофеем Борисовичем делали вид, что ничего не случилось накануне, но Саша больше не заводила разговор об историях или каких-то записях, обходилась пока своим ежедневником. К ней все чаще заглядывали пациенты. Сначала из любопытства, а после, уже вроде поверив, что она заслуживает доверия, как лечащий врач. Хотя у Александры имелось подозрение, что Тимофей Борисович многих едва ли не угрозами отправил в ее кабинет изначально, чтобы сломать у людей настороженное предубеждение. И была ему благодарна за это. Так или иначе, но ей надо было привыкать и адаптироваться к жизни Андреевки.
Отец Николай принес ей щенка в субботу днем и наотрез отказался брать деньги. Рассказал, как за тем ухаживать, и как приучить охранять территорию и дом. Правда, следя за этим карапузом, Саше было сложно представить, что тот сможет кого-то облаять или напугать, скорее залижет до смерти. Уж больно ласковым казался щенок. Золотисто-коричневый, с такими трогательными огромными глазищами и вечно влажным носиком.
Даже жалко было оставлять его на ночь на улице, пусть и в будке, которую за двадцатку смастерил Ваня. Но Тихон очень убедительно продемонстрировал, что не потерпит на своей территории, которой уже считал весь дом, «захватчика», каким бы милым на взгляд хозяйки тот ни был. Пришлось смириться и следовать первоначальному плану, разделив ореолы обитания своих животных.
Вообще, Саша удивлялась сама себе — за всю жизнь никакого питомца не имела, даже рыбок. А теперь — целых два, да еще и каждый со своим характером.
Щенка она назвала Диком. Отчего? Кто знает, просто захотелось так. А на следующее утро после его появления, Саша оказалась очень удивлена поведением Дика, еще не зная, что теперь у них всех появилась новая традиция. В тот момент ей просто было неудобно, потому как они снова разбудили Тимофея Борисовича. Или, точнее — он разбудил ее, постучав на рассвете с Диком на руках.
Малыш, видимо, перепутав дома спросонья, скулил и царапался под дверьми Тимофея Борисовича, прося его впустить. Начальник только отмахнулся на ее извинения, хоть и скептично хмыкнул, выслушав предположение, что пес, пусть и маленький, мог перепутать дом.
Когда же это повторилось на следующий день, и на следующий, и еще — Саша стало совсем не до смеха. А вот Тимофей Борисович, каждое утро возвращая ей громогласную «потерю», все чаще удивлял Александру своей улыбкой и посмеивался.
В конце концов, дошло до того, что она предложила ему забрать Дика, коль уж щенок так тяготеет к нему. Но Тимофей Борисович ее в очередной раз удивил — искренне расхохотавшись (что Саша видела впервые), он заявил, что не имеет никакого желания о ком-то заботиться. А потом, уже отвернувшись, через плечо добавил — пусть лучше так, и двор присмотрен, и за собакой следит и кормит кто-то другой.
И пока Саша, растерявшаяся от такого наглого и самоуверенного ответа пыталась найти слова, ушел к себе, взъерошив на прощание холку Дика и подмигнув ей самой.
«Вот она и прожила полторы недели», подумала Саша, укладываясь спать в следующую пятницу.
С Тихоном под боком и светом из окна дома напротив, который Саша уже научилась различать в отсветах на своих побеленных стенах, было не так страшно. К тому же, завтра ей предстоял непростой, хоть и радостный, вроде бы день.
В субботу, вместе со всеми ее вещами, список которых Саша составила за это время, должна была приехать Юля. Подруга сама вызвалась проследить за упаковкой и транспортировкой вещей. Обе соскучились. Да и посмотреть, как устроилась Саша — Юле было любопытно. Уж очень много она уже наслушалась по телефону и про Тихона, и по Дика, и про Никитичну, да и про остальных местных жителей. А сама Александра — просто радовалась тому, что проведет выходные с близким человеком, которого знала с десяти лет.
Глава 6
Проснулась Саша рано. Да, и всю ночь она не особо хорошо спала. Несколько раз просыпалась от криков и ругани. Она уже знала, что на улицу ниже или через четыре дома наискось от нее — жила не очень благополучная семья. Точнее, пожилая мать, ее сын, почти все время пребывающий в разных стадиях алкогольного опьянения и его собственный ребенок, мальчик лет шести. Насколько знала Саша из рассказов Никитичны и Кузьминичны — мать мальчика, жена того самого алкоголика, умерла полтора года назад. Никто точно не говорил, от чего именно скончалась молодая еще женщина. Но из намеков своих рассказчиц Александра сделала вывод, что та и сама любила выпить, а муж часто буянил и был тяжел на руку. Кузьминична рассказывала, что Тимофей Борисович не раз лечил несчастную женщину и пытался поговорить с ее мужем. И отец Николай часто захаживал для бесед и внушений. Но похоже, на того это впечатление не произвело. И в один из вечеров женщина пострадала больше обычного.
Теперь мужчина переключился на мать и сына.
Честно говоря, Сашу пугала мысль, что рядом с ней живет буйный, злоупотребляющий алкоголем человек. Ей было жаль его близких.
С другой стороны, как она поняла, пьянство стало здесь настолько распространено, что уже и не воспринималось пороком. Практически каждый мужчина старше двадцати в Андреевке — ежедневно выпивал, кто в большей, кто в меньшей степени. И женщины считали это естественным поведением, кое-кто даже пользовался таким пристрастием своих мужчин, добиваясь чего-то бутылкой. Да, что там говорить, за эти дни Саша не раз видела, как пациенты Тимофея Борисовича пытались отблагодарить того бутылкой водки или самогона. Но он всегда вежливо отказывался. Даже ей пару раз предлагали.
Она не понимала этих людей. Просто не понимала. В городе пациенты так же часто приносили коньяк или виски. Но воспринималось то как-то иначе, словно благодарность, как коробка редких шоколадных конфет. Мало кто использовал те напитки, чтобы напиваться каждый вечер. Во всяком случае в окружении Александры таких не было, Бог миловал.
А тут…
У нее стояли неплохие двери и окна, большую часть которых Саша теперь закрывала ставнями на ночь. Хоть и не представляла, как будет поступать летом, когда начнется жара. И все равно, проснувшись ночью от ругани и мата, покрепче сжав Тихона, устроившегося рядом, Саша со страхом вслушивалась в далекие крики, понимая, насколько защищенной жизнью всегда жила.
В пять утра ее разбудил шум. Опять.
Первое, что сделала Саша — это проверила, не убежал ли Тихон каким-то образом, пока она спала. Но кот мирно дремал у ее головы и явно не имел никакого отношения к приглушенному грохоту, который доносился со стороны… сарая.
