напряженное лицо. По крайней мере, это давало мне возможность не встречаться взглядом с мистером Нортоном. Но теперь, когда этот голос умолк, я сидел и смотрел на туфли мистера Нортона. Во дворе хриплое женское контральто выводило какой-то псалом. Детские голоса переросли в дурашливую трескотню. Ссутулившись под жарким солнцем, я втягивал резкий запах горящих дров. У меня перед глазами были две пары обуви. Белые с черной окантовкой — туфли мистера Нортона. Ручной работы, элегантные, они сидели на ногах как влитые — не то что фермеровы дешевые броги цвета беж. В конце концов кто-то прокашлялся, я поднял взгляд и увидел, что мистер Нортон молча смотрит в глаза Джиму Трубладу. Я поразился. От его лица отхлынула кровь. А сам он, прожигающий взглядом черное лицо Трублада, стал похож на привидение. Трублад вопросительно посмотрел на меня.
— Вы только послушайте моих малявок, — смущенно сказал он. — Под свою же песенку играют в «Лондонский мост».
Я перестал понимать, что происходит. Нужно было уводить мистера Нортона.
— Вам нехорошо, сэр? — спросил я.
Он посмотрел на меня невидящим взглядом и переспросил:
— Нехорошо? Мне?
— Если позволите: близится время вечернего заседания, — поторопил я.
На меня смотрели пустые глаза.
Я подошел ближе.
— С вами точно все в порядке, сэр?
— Как видно, жара действует, — встрял Трублад. — Чтоб такую жару выдерживать, нужно в тутошнем краю родиться.
— Возможно, — отозвался мистер Нортон, — так действует жара. Надо ехать.
Нетвердо встав на ноги, он впился в лицо Трублада. Потом у меня на глазах достал из кармана пиджака дорогой кожаный бумажник. Вместе с ним из кармана появился и миниатюрный портрет в платиновой рамке, но теперь владелец даже не удостоил его взглядом.
— Вот, примите, пожалуйста, — сказал он, протягивая банкноту хозяину дома. — Это от меня детям на игрушки.
У Трублада отвисла челюсть, глаза расширились и наполнились влагой; двумя дрожащими пальцами он взял деньги. Это была стодолларовая купюра.
— Я готов, молодой человек, — сказал мистер Нортон, понизив голос до шепота.
Обогнав его, я открыл дверцу авто. При посадке он слегка споткнулся, и я подставил ему руку. Лицо его было мертвенно-бледным.
— Увезите меня отсюда, — с внезапным исступлением проговорил он.
— Конечно, сэр.
Я увидел, что Джим Трублад нам машет, и включил зажигание.
— Вот ублюдок, — выдохнул я. — Гнусный ублюдок. И тебе еще досталась сотенная!
Развернув машину и отъехав, я оглянулся: он стоял на том же месте.
Мистер Нортон неожиданно коснулся моего плеча.
— Надо это дело запить, молодой человек. Немного виски.
— Конечно, сэр. Как вы себя чувствуете, сэр?
— Небольшая слабость, но виски…
Голос его сорвался. У меня в груди рос холодный ком. Если с ним что-нибудь случится, доктор Бледсоу обвинит меня. Я втопил педаль газа, соображая, где бы раздобыть для него виски. Ясное дело, не в городе — туда битый час добираться. А поблизости было только одно злачное место: «Золотой день».
— Сейчас все устроим, сэр, — заверил я.
— Поторопитесь, — ответил он.
Глава третья
Я их увидел, когда мы приближались к короткому отрезку шоссе между железнодорожными путями и «Золотым днем». Узнал я их не сразу. Пошатываясь, компания брела по проезжей части и преграждала дорогу от белой линии до пожухлых сорняков, растущих на границе раскаленных солнцем бетонных плит. Я беззвучно их клял на чем свет стоит. Они мешали проезду, а мистер Нортон задыхался. Можно было подумать, что впереди сверкающего изгиба радиатора плетутся закованные в кандалы арестанты, отправленные на дорожные работы. Но арестанты ходят только гуськом и под надзором верхового конвоира. Подъехав ближе, я разглядел свободные серые рубашки и брюки, какие носят ветераны. Черт! Они тянулись к «Золотому дню».
— Глоток виски, — послышался стон у меня за спиной.
— Буквально через пару минут, сэр.
Впереди я увидел ветерана, который, очевидно, воображал себя тамбурмажором и вместе с тем отдавал приказы, длинно и по-строевому шагая от бедра и размахивая поднятой тростью, как будто в такт музыке.
Я притормозил и увидел, что он обернулся к остальным и, опустив трость на уровень груди, укоротил шаг. Ветераны брели вперед и не обращали на него никакого внимания, некоторые сбивались для разговора в группки, а иные, жестикулируя, беседовали сами с собой.
Вдруг тамбурмажор увидел машину и помахал мне тростью-жезлом. Я нажал на клаксон, ветераны начали смещаться в сторону, и наш автомобиль медленно двинулся дальше. Но самозваный тамбурмажор застыл на месте, расставив ноги и уперев руки в бока; чтобы его не сбить, мне пришлось вдарить по тормозам.
Сквозь группу ветеранов барабанщик ринулся к машине, и я услышал удар трости по капоту.
— Что ты, черт возьми, творишь? Солдат решил передавить? Назовись. Кто командует вашим отрядом? Разъездились, паразиты, возомнили о себе черт-те что. Назовитесь оба!
— Это автомобиль генерала Першинга, сэр, — сказал я, вспомнив, что слышал, как он реагирует на имя своего бывшего главнокомандующего. Дикие искры в глазах барабанщика тут же угасли, он отступил и чрезвычайно старательно отдал честь, а затем, подозрительно заглянув на заднее сиденье, рявкнул:
— А где генерал?
— Вот же он, — ответил я и, обернувшись, увидел, как обессилевший и бледный мистер Нортон привстает с сиденья.
— Что такое? Почему мы остановились?
— Нас остановил сержант, сэр…
— Сержант? Какой еще сержант? — Мой пассажир сел прямо.
— Это вы, генерал? — спросил ветеран и взял под козырек. — Мне не доложили, что вы сегодня прибыли с инспекцией на линию фронта. Виноват, сэр.
— Какого?.. — начал мистер Нортон.
— Генерал спешит, — выпалил я.
— Да, оно и понятно, — согласился ветеран. — Ему есть на что обратить внимание. Дисциплина хромает на обе ноги. Артиллерия полностью выведена из строя.
Затем он окликнул шедших впереди ветеранов:
— А ну, посторонись! Дорогу генералу Першингу. Всем расступиться перед генералом Першингом!
Барабанщик шагнул в сторону, я направил автомобиль вдоль разделительной линии, чтобы не задеть ветеранов, а потом так и держался встречной полосы на пути к «Золотому дню».
— Кто это был? — прохрипел с заднего сиденья мистер Нортон.
— Бывший солдат, сэр. Ветеран. Ветераны — они все немного не в себе.
— Но при них должен быть сопровождающий — где он?
— Не знаю, я никого с ними не видел, сэр. Они в общем-то безобидные.
— Все равно, их должен сопровождать медработник.
Мне нужно было довезти его до «Золотого дня» и забрать до прибытия ветеранов. В этот день они всегда ходили к девочкам, и в заведении ожидался кутеж. Мне стало интересно, где теперь остальные ветераны. Еще недавно их было, наверное, человек пятьдесят. Так, ладно, забегу, куплю виски — и мигом обратно. Что вообще нашло на мистера Нортона, почему он так
