же чувствовал… Подавив отчаяние, мальчик спросил:
– Ты был в Алалахе?
– Нет, я вел переговоры с правителем Угарита.
– А что-нибудь слышал об Алалахе. Хоть какую-нибудь весть? Там осталась мама и сестры.
– Сейчас в землях Алалаха хозяйничают хетты – вечные наши враги. Правитель Обеих Земель, да живет он вечно, вековечно, вел в свое время переговоры с твоим отцом, предлагал поддержать Муршеша войсками. Но хетты опередили. Твой дядька, Нахит оказался предателем. Он открыл крепостные ворота перед войсками Муватилли и помог захватить город. Лабарна оценил предательство Нахита по заслугам и поставил его правителем в Алалахе. Это все, что я знаю. Если хочешь, я могу отослать тебя на попутном корабле в родной город.
Теперь он все понял. Вот, почему жрец Мелькарта так оберегал его. Нахит платил за тайну. Ведь, если народ Алалаха узнал бы, что наследник жив – восстания не избежать. И тогда… А что тогда? Нахита поддерживают хетты… тогда восстание потопят в крови, а Алалах будет разрушен.
– Нет! – покачал головой Элиль. – Мне сейчас нельзя в Алалах. Дядька убьет меня. Да и многие пострадают…
– Понимаю. – Посланник кивнул. – Что-нибудь придумаем. Ты не пропадешь в нашей стране. Сын правителя даже небольшого государства должен вырасти достойным человеком. А что твоя маленькая спутница? Она откуда?
– Я из Ниневии, – ответила Мелина. – Мой отец – глава торговцев.
– И как ты оказалась в Тире?
– Как-то среди ночи отец поднял меня с постели, велел одеваться. Он был очень взволнован. Меня передали на руки Хабику. Хабик – кочевник и служил у отца проводником караванов. Мы отправились на ослах из города. Шли долго, примкнули к торговому каравану. Потом налетела песчаная буря. Все погибли. Хабик меня спас. Он умел выживать в пустыне. На руках донес меня к стану кочевников, вылечил. Но потом, почему-то отвез в Тир и отдал первому жрецу Мелькарта.
– Хабик предал тебя, – решил открыть ей правду Элиль. – Продал за хорошее вознаграждение. Но потом его самого прирезали. И все из-за золота.
– Он не мог! – попыталась возразить Мелина.
– Как же ты тогда оказалась в неволю?
Глаза ее набухли слезами. Крупные бусинки сорвались и мокрыми змейками скользнули по щекам.
– Почему отец не прислал за мной или сам не приехал? – она умоляюще смотрела на посланника. Что он ей скажет? Может он знает, что с ее отцом.
– Когда прибудем в Хекупта, я попробую разузнать, – пообещал посланник. – Но доходили слухи, что Ниневия подняла восстание против власти Ассирии. Восстание жестоко подавили, а город разрушили. Я надеюсь, что отец твой жив. Выясним. Пока отдыхайте. Вы – гости на моем корабле, и здесь вам некого бояться.
Ветер гудел, надувая полотнище паруса. Весла дружно пенили воду. Белые чайки проносились над палубой, пронзительно крича. Мелина грустно смотрела на воду, стремительно убегающую назад. Из глаз срывались слезы. Их подхватывал ветер. Девочка дрожала, несмотря на яркое солнце.
– Тебе холодно? – спросил Элиль.
Она отрицательно покачала головой.
– Почему ты дрожишь?
– Что с нами теперь будет? Мне страшно, – подняла она на него печальные глаза.
– Страшно? После всего, что мы пережили? – удивился Элиль. – Не плачь и не дрожи. Будем жить.
– Но мы, ведь, одни. В Черной Земле, у нас нет никого.
– Не пропадем. Теперь мы свободны. Свобода – лучше любого богатства. На кусок хлеба я смогу заработать. Наймусь сторожем.
– Тебя возьмут? – засомневалась девочка.
– Возьмут. Ты же знаешь, как я умею драться. Может, в лучники городского отряда попрошусь или в помощники охотникам. Я слышал, что в Черной Земле не бывает голода. Там у всех есть работа, за которую хорошо платят зерном и одеждой. Тебя я не оставлю. Ничего. Выживем!
Плаванье проходило спокойно. Попутный ветер гнал корабль по изумрудному морю. Слева призрачно синела прибрежная полоса. По ясному небу лишь иногда пробегали легкие облачка, но они не предвещали бури. Корабельщики оказались сплоченной командой. К детям относились добродушно и ласково. Все норовили отдать Мелине свою порцию сушеных фиников, что им полагалось к ужину. Вечно бурчали на повара: «Дай мальчонке мяса побольше. Мы – то потерпим, а он, видишь, какой худой. Девочке меда не жалей. И молока ей пожирнее наливай». «Почему вы за скупердяя меня считаете! – возмущался повар. – Нормально я кормлю детей. Они же не бегемоты – есть круглые сутки».
В трюме корабля держали корову, приученную к «морской жизни». Иногда, во время стоянок ее выводили на берег пощипать свежей травки. Молока она давала мало, но его хватало для завтрака хозяина. Перепадало немного и корабельщикам. Ну, а детям – по полной кружке всегда доставалось.
На рассвете третьего дня впередсмотрящий закричал с носовой стрелковой площадки: «Кемет! Та-Кемет!» Дремавшие корабельщики повскакивали и сгрудились на носу. Они радостно заголосили, бросились к веслам и с удвоенной силой налегли, подгоняя корабль. Море за бортом из прозрачного, голубого превращалось в желтое, мутное. Воды Великой Зелени, как в Та-Кемет называли море, мешались с водами Великого кормильца Черной Земли – Господина Хапи30.
Хозяин корабля, облачившись в желтую мантию, поднялся на кормовую стрелковую площадку, воздел руки к небу и протяжно громко произнес:
– О, Амун-Ра, господин вселенной! За спокойное путешествие благодарим тебя!
– Благодарим тебя! – хором воскликнули корабельщики.
– Обещаем принести достойные дары в храм твой и воскурить благовония перед светлым ликом Твоим.
– Обещаем! – выкрикнули корабельщики.
Хозяин закрыл глаза и стал читать нудную молитву на древнем языке, а мореходы, не отрываясь от весел, затянули гимн Амуну.
Мелина вздрогнула во сне и заплакала, кулачками растирая слезы, но не проснулась. Наверное, что-то страшное привиделось.
– Тихо! Тихо! Спи! – Элиль погладил ее по голове, укутал плотнее в цветастый плед, сверху укрыл своим. Девочка повернулась на бок и вновь ровно засопела. Сам Элиль выбрался из шатра и взбежал на носовую площадку для стрелков. Широко расставив ноги, на площадке стоял старший над лучниками, внимательно окидывая взглядом приближающийся берег. На его суровом лице блуждала счастливая улыбка.
– Что там? – дернул его за руку Элиль.
– Черная Земля, – не отрываясь от созерцания виднокрая, ответил лучник. – Гляди! Нет на свете краше и богаче этой земли. Нет многолюднее городов и величественнее храмов. Нет солнца ласковей, а хлеба вкуснее, чем в Та-Кемет.
Элиль увидел широкий поток, несущий бурые воды, а по берегам темнели вспаханные поля.
– Разлив начался, – довольно покачал головой старший лучник. – Видишь, как Хапи-отец перекрасился. Он оплодотворяет землю. Скоро поля скроются под водой. Земля радуется. Как только Хапи отпустит землю, она родит богатый урожай. А пока… ух как полноводен нынче Хапи-кормилец. Нелегко нам придется плыть до Хекупта. Ну, ничего,
