– Впечатляющее зрелище, не правда ли? – заметил доктор Адман, с улыбкой взирая на основание острова, в то время как наша гондола опускалась все ниже.
Я согласно кивнул, однако, ощущая себя муравьем на ниточке, скрыть своего ужаса не мог.
– Никогда так остро не чувствуешь себя живым, как болтаясь в пустоте, – бодро продолжал Адман.
– Не могу сказать, что разделяю ваши чувства, – выдавил я.
– Это дело привычки, – бросил доктор. – Если у тебя достанет мужества заглянуть за край корзины, это, так сказать, отпугнет твой испуг. Вот увидишь, сразу станет легче.
Боязливо ступая по днищу шаткой корзины, я добрался до плетеного борта и уцепился за его край. Затем с величайшими предосторожностями нагнулся на пару дюймов вперед и заглянул вниз. Порыв ветра откинул мои волосы назад, пока я пожирал глазами бескрайний серебристый океан, раскинувшийся во все стороны, сколько хватало глаз. Зрелище было настолько грандиозное, что мои опасения перед лицом такого величия и впрямь испарились без следа.
Через несколько минут я обернулся к доктору.
– Похоже, помогло, – вымолвил я.
– Страх всегда пасует перед удивлением, если ты способен удивляться, – сказал доктор.
– Что мне делать теперь? – деловито осведомился я.
– Будем ждать, пока Анотина опустит нас на такую высоту, откуда можно хорошенько рассмотреть поверхность океана.
Адман уселся на пол, и я последовал его примеру. Я думал, он будет задавать мне вопросы, как Нанли, но вместо этого доктор закрыл глаза и привалился спиной к борту. Я взглянул вверх, чтобы проверить, насколько мы удалились от острова, но едва запрокинул голову, как взгляд застлала белая пелена, внезапно разлившаяся повсюду.
– Доктор! – испуганно вскрикнул я.
Не открывая глаз, Адман усмехнулся и произнес меланхолично:
– Облако, Клэй. Это всего лишь облако.
Белый туман проплыл мимо, насквозь промочив одежду. Когда рассеялись его последние клочья, я снова поднял глаза: остров парил над нами на огромной высоте, словно воздушный змей на веревочке. Не знаю почему, но зрелище это заставило меня потянуться к груди и коснуться кармана куртки. Я не вспоминал о зеленой вуали с тех пор, как началось мое мнемоническое путешествие. Не ожидая даже, что она окажется на месте, я машинально хлопнул себя по карману и к своему удивлению обнаружил там привычное уплотнение. Сунув руку внутрь, я извлек оттуда вуаль Арлы. От этой зеленой материи, такой знакомой на ощупь, мне сделалось как-то спокойнее, словно она сама была нитью, соединяющей меня с моим местом и временем.
Когда новизна ощущений немного притупилась, я заметил, что глухой рокот океана стал громче. Ветер тоже усилился. Нашу гондолу швыряло теперь из стороны в сторону в ритме какого-то дикого танца. В тот миг, когда я как раз собрался встать и посмотреть, насколько мы опустились, корзина резко дернулась и замерла. Доктор открыл глаза, ухватился за край корзины и встал.
– Клэй, – окликнул он, – взгляни. В твоем Вено такого не увидишь.
Я поднялся, приноровился к качке и осторожными шажками приблизился к нему. От первого взгляда за борт у меня закружилась голова, ибо двигались не только мы, но и море под нами, и от этого казалось, что весь мир превратился в серебристый вертящийся волчок. Мы зависли футах в пятнадцати над гребнями самых высоких волн. С почти священным трепетом я наблюдал, как лениво вздымаются стальные горы, а затем, достигнув пика, сходят на нет. Впадины между волнами были глубоки, как ущелья, и манили к себе, заставляя наклоняться все ниже и ниже.
Адман со смехом схватил меня за рубашку.
– Здесь купаться запрещено, – сказал он, втаскивая меня обратно. – Ну как?
– Никак, – ответил я. – В хорошем смысле слова.
– Понимаю! – откликнулся он, перекрикивая особенно яростный шквал ветра.
– И что дальше? – спросил я.
– Постарайся преодолеть ощущение величия, – посоветовал доктор Адман. – Только тогда становится заметен некий феномен. Всмотрись в одну точку подольше – и все поймешь сам. Особенно обрати внимание на момент, когда волна опадает и становится плоской гладью.
Я и без его указаний не мог оторваться от созерцания океана. Постепенно мое восприятие стало меняться. Я начал замечать, что хребты волн, плоскости и впадины составляют на ртутной поверхности узоры. Я зажмурился на секунду, а потом пригляделся получше – и понял, что это не просто узоры, а живые сценки, изображающие людей в определенные моменты жизни. Масштаб увиденного потрясал воображение. Я ошеломленно отшатнулся от борта. Весь океан был не чем иным, как коллажом живых картин, перетекающих одна в другую и исчезающих, чтобы смениться новыми.
Доктор повернулся и взглянул на меня.
– Сны, – сказал он. – Океан видит сны.
Я снова приник к борту гондолы и посмотрел вниз: на серебристой поверхности появилось четкое изображение Драктона Белоу – сидя в своем кабинете в Отличном Городе, он вливал себе в вену дозу чистой красоты. Теперь я понял: диагноз доктора почти верен, вот только то, что открылось нашим взорам, было не океаном снов, а морем воспоминаний Создателя.
– Я уверен, что во всем этом скрыт какой-то смысл, – заявил Адман. – Если бы только растолковать эти сны! Ведь персонажи здесь появляются одни и те же – как будто это пространная, запутанная повесть… Но я, к сожалению, начал читать ее с середины.
– Что, по-вашему, все это значит? – спросил я.
– Уверенно могу сказать лишь одно: это история любви. В последнее время что-то не дает мне покоя… Словно ключ к разгадке лежит на поверхности, а я не замечаю его и из-за этого не могу уловить смысл целого.
– А когда вы начинали заниматься толкованием снов океана, что вы надеялись обнаружить?
– То, о чем мечтают все, Клэй. Хотел понять, зачем я здесь, – ответил он.
Доктор был так близок к истине, что я разрывался между двумя противоречивыми желаниями: рассказать ему все, что знаю, или сохранить свое знание в качестве козыря, который еще может пригодиться. Я уже решился было и даже открыл рот, но внезапно осознал, что доктор мне просто не поверит. А если и поверит, что хорошего моя правда скажет ему о природе его существования? От этих мыслей меня отвлекло бормотание доктора.
– Ну-ка вылезай оттуда! – приказал он кому-то. Я поднял удивленный взгляд и обнаружил, что Адман почти целиком скрылся в недрах своего черного мешка. Через некоторое время он появился с добычей: в руках доктора покоился длинный стеклянный цилиндр со стеклянной колбой на конце.
– Это сконструировал Нанли. По моей просьбе, конечно, – с гордостью сообщил он. – Смотри, как эта штука раскладывается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
