«Обижаете, гражданочка ведьма! Очень обижаете. Я вам прямо на квартиру и творожок деревенский привозила, и сметанку домашнюю. Нынче вот и котика предоставила в целости. Да ещё на печёнку тратилась… А вы мне вместо пуговичек двадцать пять рублей суёте. А такой котик не меньше сотни стоит. Я на базаре и за полторы сотни его продала бы!.. Да не в деньгах дело. Белое креп-жоржетовое платье уже почти построено, а пуговиц всё нет. Обижаете, гражданочка ведьма!»
«Дура! Я ещё не ведьма, только маленькая колдунья — всё равно как младший ненаучный сотрудник. Откуда я тебе сотню возьму?.. А пуговицы дома забыла — старая стала, память ослабла, понимаешь?»
«Как не понять! И сама-то я не молоденькая… А ведь хочется…»
«Мало ли что хочется! Жди — надейся! Я этого кота сколько ждала? Два года ждала — надеялась, пока его старик разным языкам обучал. Да и неизвестно ещё — хорошо ли кот обучен? Может, он только про печёнку и способен болтать?»
«Опять обижаете, гражданочка ведьма! Я ведь каждый день у ихнего окошечка подслушивала, как идёт ученье. Котик на одни пятёрки учился. Правда, в математике слабоват — больше трёх считать не умеет. Ну да ведь ему не на рынке торговать и не в Академию наук поступать… И голосок у него, правда, малость гнусавый, будто бы насморочный. А всё равно, для вашей работы котик очень даже подходящий!.. Когда мне за пуговичками прибыть?»
«Никогда! Ты теперь в городе у меня, смотри, не показывайся!»
«Ас пуговицами как будет?»
«Получишь в свое время! Дай только в большие ведьмы пробиться!»
Надела колдунья рюкзак на плечи. И — на самолёт. В тот же день привезла меня к себе домой.
— Она живёт в нашем городе? — спросил Жура. — А на какой улице?..
— Не знаю… Где-то в новом микрорайоне. Там все дома одинаковые. Я когда удрал от неё — так чуть не заблудился.
— Как же тебе удалось удрать?
— Проще простого. Развязала колдунья рюкзак, — и я, не долго думая, шасть в открытую форточку! Оттуда — на чей-то балкон… с балкона — на карниз… с карниза — на высокое дерево!.. С дерева — на тротуар. И был таков! Удрал!.. Потом два дня по городу бродил — до цирка добрался, тебя искал.
— Меня?
— А кого же ещё?.. Мы с тобой у одного Профессора учились.
Однокашники, значит. Должны помогать друг другу… Вот и нашёл я тебя. Тут и конец моей истории.
— До конца ещё, наверное, далеко! — вздохнул клоун.
— Пожалуй… — согласился Котькин. — А пока что нам пора в аэропорт. За окном посветлело. Утро уже.
В аэропорту
Путешествовать можно по-разному: и на автомобиле, и на поезде, и на телеге, и просто пешком. Но, конечно, быстрее всего — по воздуху, в самолёте. У нас в Сибири это особенно принято: расстояния тут огромные, а народ живёт деловой, торопливый, даром времени терять не любит.
В здешних аэропортах всегда многолюдно: одни прилетают, другие улетают, встречаются, провожают… Колхозники, шахтёры, артисты, охотники, нефтяники — все люди занятые, каждая минутка у них на счету.
На площади перед аэровокзалом тихо постукивают моторы легковых автомобилей. А там, за аэровокзалом — на необозримом бетонном лётном поле, могуче ревут реактивные двигатели огромных самолётов-лайнеров.
Эти белые красавцы лайнеры летают только в большие города. А в деревни, районные посёлки, на далекие шахты и прииски люди добираются на маленьких зелёных самолётиках, чем-то похожих на стрекоз…
Клоун Жура вошёл в аэровокзал.
Приятель Котькин сидел на руках у клоуна и всё время оглядывался по сторонам: не выслеживает ли их злая колдунья Цапа Цопик?.. Нет, здесь её, кажется, не было.
Жура прикрыл кота полой своей оранжевой куртки: всё-таки шкура у приятеля Котькина была не обычного цвета…
«Зачем этой колдунье нужен кот? — думал Жура. — И не простой кот, а именно говорящий? Зачем она гоняется за ним?.. А всё-таки хоть она и злая колдунья, хоть очень меня обидела — всё равно мне её немножечко жалко: живёт, наверное, совсем одна и поговорить не с кем. Кто захочет с нею разговаривать, с такой злой? Вот и нужен ей котик для беседы…»
Котькин, сидя под курткой, прикрыл глаза и размышлял совсем о другом: «Вот прилетим в деревню — расскажу я Профессору о своих приключениях. Нальёт он мне полную миску молока, отрежет кусок печёнки… Я поем, отдохну… Потом к знакомым побегу — расскажу им о городе: про высоченные дома, про цирк, про троллейбусы и трамваи…»
Жура ещё думал: «Давно я не видел моего дорогого Профессора! Наверное, состарился он, совсем прозрачным стал… Сможет ли слепить новую птичку-свистульку? А без неё что мне делать в цирке?.. А без цирка я жить не смогу!»
Котькин тоже задумался: «И зачем это я научился разговаривать по-человечески? Жил бы себе неграмотным… С неграмотного много ли спросишь?»
Так они размышляли, каждый о своём.
А пассажиры в аэровокзале смотрели на своего любимого клоуна и радовались, что видят его совсем близко и даже могут поговорить с ним:
— Здравствуйте, Жура! Как поживаете?
— Наверное, жалеете свою свистульку?
— Мы вчера видели, как она разбилась…
— А можно ли сделать новую?
— Вчера мы чуть с ума не сошли от электрогитары!
— Совсем не умеет играть эта девчонка!
— Так бренчать — просто безобразие!
— И скакала, как ненормальная!
— Откуда она взялась в нашем цирке?
— Здравствуйте, товарищ клоун!
— Разрешите пожать вашу руку, товарищ артист!
Жура улыбался, здоровался, отвечал на разные вопросы…
Наконец он купил билет до деревни Весёлые Горы.
И вот уже объявили, что можно садиться в самолёт. Но вдруг низенькая толстая контролёрша, чем-то похожая на закрытый шкафчик-тумбочку, плотно загородила проход:
— А кто такой у вас под мышкой?
— Видите ли, это кот… — смущенно ответил Жура. — Домашний кот… Рыжий… То есть бывший рыжий…
— Меня ваш кошачий цвет не колеблет! — сказала контролёрша. — А справка на данную животную имеется?
— Какая справка?
— Медицинская. По всей форме. А если ваша животная заразная?
— Это совершенно здоровый кот. Честное слово!
— Я ваше честное слово к самолёту не подошью. Справку!
— Пропустите без справки! — попросили контролёршу другие пассажиры. — Кот здоровый — зачем же справка?
— Ежели всякие неизвестные граждане будут провозить по воздуху всякую неизвестную животную…
— Да разве этот гражданин — неизвестный? Это же наш любимый клоун из цирка. Его каждый знает!
— А вот я лично не знаю! — возразила тумбочка. — В цирк отродясь не хожу и знать не знаю ваших всяких клоунов и их них заразных кошек!
— Хорошо, хорошо, — сказал Жура. — Будь по-вашему. Сейчас представлю справку. Но кто мне её даст?
— А вон там, в углу за стеклянной перегородкой докторша сидит — специалист по животной твари. Предъявите ей для медицинского осмотра вашу кошку и получите справку.
Что поделать! Отправился Жура к стеклянной перегородке с надписью: «Выдача справок». Поднёс нежно-зелёного приятеля Котькина к окошку…
А оттуда высунулась костлявая рука и поманила:
— Кис-кис-кис!.. Иди-ка сюда, голубок! Цапа Цопик!
Усатый младенчик
Клоун прижал кота к груди и в несколько прыжков переметнулся в другой конец аэровокзала… Побежал на второй этаж, где рядами стояли сотни низких кожаных кресел.
А Котькин торопливо командовал:
— Ну, теперь лови мышей! Быстренько работай! Снимай свой клетчатый шарф… Закутывай меня! Скорей!.. Держи, как младенчиков на руках держат… Баюкай!.. Пой колыбельную!.. Подними воротник на куртке… Спрячь лицо… Берет надвинь до самых глаз!.. Наклони голову! Теперь ты — мой папочка, а я — твой капризный младенчик!.. Давай к выходу! Быстрей! Лови мышей, тебе говорят! Поторапливайся!
Контролёрша-тумбочка даже зажала пальцы ушами, когда проверяла билет у высокого пассажира с младенцем на руках. Из клетчатого свертка на весь аэровокзал раздавался оглушительный вой: «Ой, папа!.. Ой, мама!..»
— Простыл, должно быть, — покачала головой контролёрша. — Голосок-то какой хрипловатый… А мамочки нету… А папочка разве может дитятю понимать?.. Несите, несите его скорее в самолётик!
К счастью, контролёрша не заметила, что с одной стороны свёртка у младенчика высунулись зелёные усы, а с другой — кончик зелёного хвоста.
Бегом к самолёту!
Бегом по трапу!
Дверь захлопнулась. Мотор взревел. Самолёт разогнался по бетонной полосе и — в воздух!
Внизу — длинные проспекты. Жилые кварталы. Под утренним солнцем ярко зарозовела широкая полоса реки. А вон там — с самого края большого парка — цирк!.. Мы сегодня в нём не выступаем. Директор, который знает решительно всё (но не точно!), пригласил сегодня джинсовую девчонку со страшной электрогитарой.
