развеялся, как утренний туман.
Тем не менее древнее видение не исчезло, являя богине давно минувшее действо. Двуликая подперла подбородок кулаком и принялась наблюдать. Появление в Нави девчонки из рода Премудрых, своеволие первопредка, показавшего ей эту историю. Все указывало на новый виток. А потому следует вернуться к началу и проверить, все ли готово для конца этой истории.
Действительно, у свадебных столов разворачивалась давно канувшая в Смородину трагедия. Кощей скинул с себя оцепенение, одним ударом сбил Ивана с ног. Хотел и вовсе дух выбить, да вспомнил о дочери, взревел страшно и отбросил не глядючи. Склонился над другом и вытащил из тела его проклятый кинжал. Зажал руками рану. Но поздно: горячая алая кровь, шипя, падала на землю. А вместе с ней уходила в землю и душа Горыни. Кощь прошептал заговор. В первый раз за тысячу лет с уст его слетало не проклятие, а исцеление. И такая сила, такая мощь была в нем, что раненная Иглой душа перестала таять.
— Ты ее не удержишь. – Макошь уже была рядом. – Ты сам у меня выпросил оружие, убивающее магов насовсем, лишающее права перерождения, выпивающее их душу. Именно этот кинжал дарит тебе бессмертие. Верни его обратно в рану, напитай кровью мага.
— Я ведь почти отдал его тебе! – На висках Коща заискрился пот. – Мне не нужна больше вечность. Почему ты допустила подобное? Чем виноваты эти двое? Я любил Горыню как сына... Ты же убила их. Одного — на глазах у другого. И обоих — на моих. Любовные заговоры не снимаются даже богами. Но у Василисы хотя бы есть шанс переродиться, а вот у Горыни нет!
— Не я. Такова суть любого действия – оно рождает противодействие. Такова же суть любого оружия. Рано или поздно оно обращается против своего хозяина. Ты раскрыл сотню заговоров, казнил тысячу предателей, но даже один маленький камушек, попавший в сапог, способен оборвать путь. Поэтому Иван победил. Теперь твой ход. Отомсти. У тебя теперь есть на это силы. Отпусти руки, Север, дай кинжалу впитать душу. Ты не сможешь так стоять вечно, ты не железный.
Кривая ухмылка рассекла лицо Коща. Он отнял одну руку, дотянулся до Иглы. Поймал внимательный взгляд Макоши и покачал головой. Не глядя, резанул предплечье другой руки так, чтоб кровь текла в открытую рану Горыни. Отбросил кинжал, прикрыл глаза и неспешно заговорил:
— Жаль, конечно. Но ты говорила, что я однажды пожалею о своем желании стать бессмертным. Я рад, что этот час настал. Это внушает веру в то, что рано или поздно я все-таки умру. А пока… Посреди Нави Латырь-камень стоит. Латырь-камень дуб сторожит. Своих не пускает, чужих прогоняет. К дубу тому чудо-чудное приковано, диво-дивное привязано, ни цепями, ни оковами, а мечом-кладенцом. Меч тот — слово мое, меч тот — сила моя, меч тот — дух мой. Его семи богатырям не вытянуть, семи коням не выдернуть, но тому он в руки ляжет, кто душу к душе примкнет, кто место Щура займет. Слово мое — кольцо, слово мое — круг, замыкаю его на крови Змеевой, на Кощеевой крови.
Макошь бесстрастно наблюдала, как тело Кощея превращается в стальной меч, как запечатывает он смертельную рану. Не отошла она, когда изменился и облик Горыни. Исчез богатырь. Вместо него вокруг дуба, под которым проходил свадебный пир, обвился пернатый змей. Огромное тело его было проткнуто мечом. Двуликая подошла поближе, обхватила рукоять и потянула на себя. Намертво. Лезвие меча словно приковало к земле. Не вынуть. Она задумчиво покачала головой и опустила взгляд. В траве что-то блеснуло. Золотая фибула. На ее гладком корпусе мерцали ровным светом три огонька. Двуликая подняла застежку и сжала в руке.
— А ведь ты сделался настоящим богом этого мира, Север. Сам того не ведая, выполнил все три условия: получил бессмертие, обзавелся теми, кто в тебя верит и пожертвовал собой. Вот только богом чего? Ведь за эту тысячу лет ты дважды умудрился умереть и дважды воскреснуть Карачуном. Пересеять с золой и пеплом землю Гардарики. Отстроить царство и взрастить не одно поколение почитателей. Отомстить старым врагам и найти новых. Вновь научиться любить и прощать. Ты брал золотом и кровью, но отдал себя всего без остатка. Ты поставил условия самой Судьбе, и я выполню их, ибо ты ничего не попросил взамен. Просто взял и сделал, невзирая ни на что. Да так сделал, что я если и захочу, поменять не смогу. Но я не захочу. А тебе придется научиться быть богом. Правда пока Мертвым богом.
***
Ту свадьбу пережили лишь двое. Василиса и ее муж Иван Премудрый. Победитель Змея, князя Тугарского. Пленитель Кощея Бессмертного. Он вез, как доказательство своего геройства, рассказы, невесту и кинжал, в котором, если верить преданию, заключена Кощеева жизнь. Правда те, кто почитал Коща, как бессмертного правителя, стали именовать его Мертвым богом, и говорить, что в Игле заключена его смерть. Да кто б их слушал, адептов поверженного зла?!
На этом, как правило, и заканчивалась сказка про царевича Ивана и Кощея бессмертного. Мало, кто помнит, что царица Гардарики вела тихую затворническую жизнь, что вопреки чаяниям супруга родила ему одну лишь единственную дочь, и умерла, когда девочке исполнилось семь. На память о себе она оставила чудо-куколку, которая вот уже как тысячелетние хранит род Премудрых. И тем более уже никто не помнит, как к молодой княжне, супруге Смога, младшего из Змеев, пришла старуха, укрытая плотным покрывалом, и принесла застежку.
— Ты носишь дитя. Князя Бореи. Первого и последнего в роду. Его жизнь и защита оплачены. Но так будет не всегда. Пернатые Змеи, пришлые в этом мире. И не обзавелись Щуром-покровителем. Но род ваш должен быть сохранен. Старший из братьев в Нави ни живой, ни мертвый. Кощеем к Нави прикованный. Двое младших пали, но позже старшего. В этот раз дань оплачена, но и впредь каждый младший будет длить жизнь старшему. А старший должен длить род. Поможет ему в этом осколок души Горыни. Его ни сломать, ни потерять нельзя. Только суженой отдать.
Взяла молодуха в руки застежку, а та возьми и кольцом обратись с тремя камнями огненными.
Старуха пропала, а княгиня и поплакать бы рада, да слезами от коршунов дитя и земли не защитишь. Пришлось сохранять, что от мужа с братьями досталось. Годы прошли, и рассказала она выросшему сыну лишь то, что упомнила. А тут и молва про
