виться у концов.
– Жива?
Ответить не смогла – во рту жгло, – но кивнула. Как же холодно. Тело будто скованно льдом. Дрожь не унять.
– Отлично.
Мужчина обернулся к суденышку, на котором стоял мой похититель. Всё произошло быстро. Без единого лишнего слова. В юнца метнулся поток воздуха, и он отлетел к мачте, ударился о ту спиной. Со стоном сполз.
– А сейчас ты нам всё расскажешь, – мрачно произнес Марк, ступая на трап, и я невольно поежилась.
Его голос не выражал ничего светлого или доброго. Сплошная тьма. Засасывающая. Всепоглощающая.
Но самым удивительным было другое. Его шрамы… они полыхали изнутри тусклым золотым свечением…
Совсем как в недавних кошмарах.
Мальчишка с писклявым голосом даже не пытался сопротивляться, да и какой смысл, когда против тебя выступает сильный маг, способный движением руки взметнуть ветра?
Вся боевая магия поделена на стихии, и боевику при обряде инициации достается лишь одна из них. Судя по всему, Марк владел воздухом, хотя рядом с ним ни в чем нельзя быть уверенным. Я помню, как пенилась вода от одного лишь слова этого человека.
Откуда же он взялся? Как нашел меня? Удивительно…
– Рассказывай, – скорее попросил, чем приказал Марк, присаживаясь напротив мальчишки. – Ольга, останься на берегу. – Сделал мне жест рукой.
Ага, конечно. Самое интересное пропущу!
Да и продрогну, если буду сидеть на одном месте. Так хоть подвигаться можно, растрясти намокшее тряпье, что липнет к телу, облепляет меня как водоросли.
– Давай же, Оквэн, не скромничай, – голос Марка был спокоен, но я чувствовала, как клокочет в нем ярость.
Не может быть. Это и есть тот Оквэн Сен-Арру, которого мы искали?! Такой молодой? Я думала, ему лет тридцать или сорок.
Я встала за спиной Марка, всмотрелась в мальчишку и внезапно поняла, что он гораздо старше, чем кажется. Как там говорится? Маленькая собачка до старости щенок? Вот и тут так. Если приглядеться, то видны морщины, иссекающие лоб, и выступающая носогубная складка, и первые седые волоски в рыжей шевелюре.
– Что ты хочешь знать? – выплюнул Оквэн.
– Для начала: зачем ты топил мою хозяйку? – полюбопытствовал Марк с иронией.
Похититель – и возможно, убийца – отвернулся, но мой страж схватил его за подбородок, придавил голову к мачте. Челюсть хрустнула так громко, что я поморщилась.
– Отвечай.
– Вы совали нос не в свое дело… – жалко произнес Оквэн.
– Не наше дело – это смерть Агнии Шварц? – влезла я, не высовываясь, впрочем, из-за спины Марка.
Рядом с ним ощущаешь себя уверенно и совсем не боишься человека, при виде которого несколько минут назад дрожала как листок на ветру.
Похититель нехотя кивнул.
– Вот мы и добились признания. Так понимаю, в работу поисковика допрос не входит? Тогда зови кого-нибудь из гильдии, – бросил Марк мне. – Я прослежу за этим червяком.
Тон его не предвещал ничего хорошего.
Когда я вернулась с портовыми стражниками, Оквэн лежал, скрючившись, обхватив голову ладонями. Его никто не бил, Марк вообще не смотрел в его сторону, но подозреваемый в убийстве известной актрисы так дрожал, что меня охватило смутное подозрение: что делал с ним страж в моё отсутствие?
Впрочем, плевать.
Инспекторы гильдии правопорядка допросят его, от этого и будем плясать. Но что-то мне подсказывает, что найден верный человек, ибо зачем невиновному топить любопытного поисковика?
– Как ты меня нашел?
Мы с Марком шли по утреннему, вялому спросонья, порту. Близко друг к другу. Даже ближе, чем обычно. Чуть махнешь рукой – и можешь коснуться его пальцев.
Не представляю, что произошло бы, приди он на минуту позже или не приди вовсе. Моё хладное тело лежало бы сейчас на дне, и никто никогда бы не узнал, что произошло с неудачницей-Олли.
– Ты сама дала знать, где тебя искать, – ответил Марк, не глядя в мою сторону. – Не помнишь? Сказала, что пахнет рыбой. Ну, а у Оквэна Сен-Арру во владении имелось рыболовецкое судно. Всё сошлось.
Э-э-э.
Разве сказала?..
Когда?
Как, если меня похитили? Что за умение читать мысли?
– Рыболовецкое судно… судно… – повторяла я задумчиво, катая слово на языке. – Постой!
Осознание было столь явным, что заставило меня усомниться в собственной адекватности. Я могла рассказать Марку про запах рыбы только во сне.
В том сновидении, что не могло быть правдой, мы общались с ним в последний раз. В темноте. Наедине. Общались и ранее. Даже целовались и…
– Я не понимаю, – сквозь трясущиеся губы.
– Всё ты понимаешь. – Марк остановился. – Ольга, ты каким-то образом сумела создать между нами связь. Это были не сны. Ты звала меня к себе. Ночь за ночью. Раз за разом. Я всё помню так же явно, как и ты.
ВСЁ?!
Вот так попала…
Все наши разговоры, ссоры – каждое действие случилось по-настоящему. Все те разы, когда я безо всякого стыда рассматривала Марка, были явью. Фразы, ухмылки, касания.
Даже думать не хочу!
Это ужасно. Меня съест стыд. Порвет на части клыкастой пастью. Раздерет на ошметки.
Не придумав ничего лучше, я накрыла горящие щеки ладонями, скрылась за руками, спряталась в личное пространство, где нет насмешливого взгляда.
– Если тебя это успокоит, то только благодаря нашему общению я смог прийти в чувство, – мерным тоном ворвалось в мой кокон. – Не представляю, как ты это сделала. Меня как волной окатило после того, как во сне помешал войти тебе в реку.
Я нехотя подняла на него взор. Мужчина так и стоял напротив, в недопустимой близости. Надо срочно ехать домой на первой же повозке, иначе околею. Да только ноги сковало невидимыми кандалами. Не сдвинуться. Не перешагнуть.
Он говорит правду? Интересно, почему так вышло?
– Ты не врешь?..
Детский такой вопрос, пропитанный наивностью и даже глупостью, но другие слова не идут на язык. Может быть, Марк просто успокаивает меня?
– Нет.
– А почему ты запретил трогать диадему во сне?
– Я не различал, где кошмар, а где реальность. Чувствовал только, что нужно тебя от неё защитить. – Он сцапал меня под локоть и почти силой потащил за собой. – Давай же, иначе замерзнешь.
– Я уже замерзла, – но, отдернув руку, двинулась следом. – А как эта связь образовалась?
– Смею предположить, что дело в диадеме, – он вроде как ничего не утверждал, но иного объяснения быть не могло. – Ольга, мне известно не больше твоего. У нас есть время, чтобы всё разгадать. Надо понять, что делать дальше.
– Значит и… поцелуй?..
Даже закончить фразу не смогла. В горле пересохло, и во рту словно насыпали песка. Не протолкнуть. Не прожевать.
– А что поцелуй? – Марк ухмыльнулся. – Тебе не понравилось?
– Я… не…
– Не оправдывайся, – теперь он
