занимались, тем больше мужчине казалось, что Ксения с ним заигрывает. Бросает на него взгляды из-под ресниц, соблазнительно улыбается, пожимает плечами и касается кончиками пальцев пухлых губ – в его понимании все кричало именно об этом. На тот момент он мог поклясться, что различит флирт в два счета, а рядом с ним девицы только этим и занимались. И мужчина поддержал игру, не видя в этом ничего предосудительного. Перед уходом девушки он достал из холодильника злосчастный орех и протянул ей:
— Ты забыла свой кокос.
— Оу, – улыбнулась девушка и решила его забрать, но соприкоснувшись с руками мужчины, неосознанно дернулась. По телу словно прошел разряд тока, заставив кожу покрыться мурашками, а сердце заколотиться в груди с удвоенной силой. Аверин будто намеренно задержал ее ладони в своих, пристально глядя на нее темным, обжигающим взглядом. Неловко отступив к двери, Ксюша почувствовала жар на щеках и легкое головокружение. Ей потребовалось приложить титанические усилия, чтобы открыть рот и сказать: — Спасибо. До свидания. – А оказавшись в секции, не сменить шаг на бег.
Вечер прошел в теплой, дружеской обстановке, и девушка гнала от себя навязчивую мысль, что Аверин увидел в ней не только ученицу. А тот в свою очередь даже не сомневался, что поведение Самойловой лишний раз подтверждает его догадку: девушка с ним флиртует и продолжит это делать и впредь. Но он был совершенно не против этого обстоятельства и, закрыв за ней двери, расплылся в широкой ухмылке, словно Чеширский кот, объевшийся сметаны.
Глава 7
Семимильными шагами приближался Новый год со своими торжествами, длинными выходными и многочисленными подарками. Кроме этого, преподаватели и студенты готовились к сессии, намечая себе план действий и предвкушая удовлетворение от его свершения. Аверин решил в праздничную ночь остаться в общежитии и не мчаться в Москву, как планировал еще месяц назад. Тихомиров к этой новости остался равнодушен, но вежливо пригласил к себе, чему несказанно обрадовалась его мать и тут же начала планировать свой поход к подруге. У Леши имелся еще один вариант: провести выходные с родителями. Однажды вечером, поддавшись порыву, парень позвонил матери и чуть не прослезился, услышав родной голос. С тех пор они созванивались дважды в неделю и делились новостями, чего раньше никогда не происходило. Но это не означало, что получив приглашение встретить Новый год в родных пенатах, он тут же его примет. Почему-то казалось, что он будет выглядеть в глазах отца попрошайкой, милостиво целующим руки, дабы вновь вернуться к кормушке. В груди все переворачивалось, стоило представить, с какой снисходительностью может посмотреть на него отец, вернись он домой. В Леше взыграло прежде дремавшее чувство гордости. Теперь он лучше в канаве сдохнет, чем вернется к отцу. Нет, он не собирался что-либо доказывать или утирать ему нос, но если мужчина четко дал понять, что не рад своему сыну дома, Алексей не станет навязываться.
Такие мысли посещали парня нечасто, его день был наполнен суетой: отчетами, учебными планами, контрольными и курсовыми. И только оставаясь наедине с самим собой, когда спать ложиться было еще рано, а все дела переделаны, Алексей открывал окно, с наслаждением прикуривал очередную сигарету и позволял себе представить различные ситуации своей встречи с родителями. Как бы это выглядело? Поругались бы они с отцом вновь? Просто пожали бы друг другу руки и разошлись в разные стороны? Но сигарета быстро тлела, морозный воздух бойко прокрадывался под футболку, и Аверин-младший закрывал окно, параллельно отгоняя невеселые мысли.
Кроме этого, у него была еще одна головная боль в лице Образцовой Ирины Викторовны. Если и есть в этом мире что-то страшное, то это одинокие женщины бальзаковского возраста, вознамерившиеся во что бы то ни стало заполучить приглянувшегося мужчину. У парня начинал дергаться глаз, стоило ей показаться в толпе. А на кафедре и вовсе появляться не хотелось, ибо все взгляды моментально устремлялись на него. В их коллективе новости разлетались быстро, параллельно обрастая сплетнями, и теперь все женщины при виде Аверина тихо хихикали, а стоило его личному сталкеру замаячить на горизонте, так и вовсе не стеснялись покатываться от смеха. Полюбовно решить вопрос с женщиной у него не получалось. Она не воспринимала всерьез отказы парня, продолжала класть руки на его колени под столом, демонстрировать в откровенных декольте телеса и забивать окружающие запахи своим чудовищным парфюмом. А когда он в очередной раз удирал от нее из библиотеки, позабыв напрочь свои конспекты, то наткнулся на улыбающуюся во весь рот Самойлову. И судя по ее выражению лица, девушка оценила весь размах развернувшейся трагедии.
— Она что, пристает к вам? – вместо приветствия ехидно поинтересовалась Ксюша.
— Только попробуй заржать, – затормозил возле девушки Аверин.
— Вы сами виноваты, – продолжала улыбаться Самойлова, понемногу отступая в сторону зала. – Значит, поставили себя так.
— Что ж мне, ее открытым текстом послать? – растерянно пробормотал Алексей, обращаясь больше к самому себе, чем к собеседнице.
— А я не знаю, – пожала плечами девушка и отвернулась, махнув забранными в высокий хвост волосами.
Мужчина окинул взглядом ее высокую стройную фигурку, невольно остановившись на округлых ягодицах, и покачал головой. Почему-то теперь каждая встреча с этой девушкой вызывала странную теплоту в груди, тем неприятнее было, когда она увидела его позорное бегство от Образцовой. Она права: нужно ставить вопрос ребром и прекращать поползновения опытной в интригах дамы в его сторону. И Алексей сам себе пообещал это сделать при первом же удобном случае.
Шанс подвернулся уже на следующий день, когда Аверин столкнулся с Ириной возле общего гардероба в холле. Погода стояла ветреная, и многие студенты не спешили покидать стены университета, хоть занятия и подошли к концу. Они переговаривались между собой, лениво натягивая пуховики, а некоторые расположились на лавочках напротив и попивали кофе из автоматов, шумно обсуждая завершившийся учебный день. Образцова копошилась со своей курткой подле преподавателя, всем своим видом демонстрируя неловкость, подталкивая тем самым оказать ей помощь. Но Леша крепко сжимал челюсти и не поддавался на провокации, старательно избегая смотреть в ее сторону. Тогда женщина откровенно томным голосом произнесла:
— Алексей Анатольевич, вы не поможете даме?
— К глубокому прискорбию, это мой долг, – произнес Алексей, даже не пытаясь скрыть раздражение, помогая коллеге втиснуться в пуховик.
— А чем вы планируете заняться нынешним вечером? – не обращая внимания на ледяной тон мужчины, поинтересовалась Ирина Викторовна.
— Надеюсь провести
