Когда она замолчала, Ричард указал на монету в ее руке и многозначительно сказал:
— Я был бы вам очень обязан, если бы вы забыли о том, как выглядит мой меч.
Старуха понимающе кивнула:
— Все что угодно. Для вас, мой господин, все что угодно. И надавайте этим паразитам как следует!
Ричард прошел чуть дальше по улице и присел на парапет, чтобы спокойно доесть пряник. Он действительно был очень вкусным, но Ричард был голоден и не слишком заботился о вкусе еды. Прислушавшись к своим ощущениям, он еще раз убедился, что чувствует не приближение мрисвиза, а обычную слежку. Теперь бы только обнаружить преследователя. Он внимательно вглядывался в лица прохожих, но не замечал никого, кто проявлял бы интерес к его персоне.
Слизывая с пальцев мед, Ричард пересек улицу, чувствуя себя так, словно плывет против течения. Шум, гам, стук копыт, скрежет колес, треск ящиков на телегах, скрип слежавшегося снега под ногами, выкрики лоточников, возгласы возниц — все это вызывало раздражение. Он привык к тишине леса, где единственными звуками были шелест листвы, журчание воды и шорох ветра. Конечно, он часто бывал в Хартленде, но этот крохотный городишко мало чем отличался от деревни.
Ричард скучал по своему лесу. Кэлен обещала, что когда-нибудь они вместе приедут туда. Он улыбнулся, представив, как будет показывать ей потаенные уголки, водопады, ущелья в горах... Им будет хорошо там вдвоем. Ричард вспомнил ту особенную улыбку, которую она дарила только ему, и у него потеплело на сердце.
Он тосковал по Кэлен куда больше, чем по своим родным лесам, и хотел как можно быстрее оказаться с ней рядом. Скоро они встретятся — но пока ему надо кое-что сделать здесь, в Эйдиндриле.
Услышав какой-то шум, Ричард обернулся и понял, что, замечтавшись, перестал смотреть по сторонам и едва не угодил под копыта колонне всадников. Командир, выругавшись, приказал подчиненным остановиться.
— Ты что, быть слепым?! Только круглый дурак лезет навстречу конному строю!
Ричард поглядел по сторонам. Прохожие жались к домам, всем своим видом показывая, что вовсе не собирались выходить на середину улицы, и старательно отводили взгляды от солдат. Казалось, всем им сейчас больше всего на свете хочется стать невидимками.
Ричард взглянул на предводителя всадников и на мгновение тоже подумал, не стать ли ему в самом деле невидимым, чтобы не ввязываться в лишние неприятности. Того и гляди кто-нибудь пострадает. Но внезапно ему на ум пришло Второе Правило Волшебника: величайшее зло может проистекать из самых благих намерений, а Ричард уже усвоил, что, когда имеешь дело с магией, последствия могут быть ужасными. Простых извинений будет достаточно, решил он.
— Прошу прощения. Наверное, я засмотрелся в другую сторону. Простите.
При этом он разглядывал солдат, не припоминания, чтобы видел раньше похожих. Все верхом, строй держат отлично, вид у всех хмурый, но доспехи безукоризненно вычищены, как и оружие. Каждый в алом плаще и на белом коне. У них был такой вид, словно они собирались пройти парадом перед каким-нибудь королем.
Офицер глянул на Ричарда из-под сверкающего шлема, украшенного алым плюмажем и, легко удерживая могучей рукой в перчатке поводья своего огромного жеребца, наклонился вперед.
— Убирайся с дороги, недоумок, или будешь быть затоптанным.
Ричард узнал его акцент: точно такой же был у Эди. Он не знал, из какой Эди страны, но эти люди явно были ее соотечественники.
Пожав плечами, Ричард отступил в сторону.
— Я же извинился. Не думал, что вы так торопитесь.
— Битва с Владетелем — всегда срочное дело.
Ричард отступил еще на шаг.
— Не могу с этим не согласиться. Он как раз сейчас дрожит от страха за ближайшим углом, ожидая, когда вы придете и расправитесь с ним, так что вам действительно лучше поторопиться.
Темные глаза всадника полыхнули ледяным огнем. Ричард невольно вздрогнул, жалея в душе, что в свое время не избавился от дурацкой привычки дерзить первому встречному.
Ричард никогда не любил драться, но еще в детстве он стал мишенью для всех, кто желал доказать свою силу. Задолго до того, как Зедд вручил ему Меч Истины, Ричард научился обуздывать свой гнев и всегда старался обезоружить противника шуткой. Но вместе с тем он был неизменно уверен в своей силе, и эта уверенность порой превращала шутку в злую насмешку. Обидные слова срывались с языка раньше, чем он успевал подумать, и Ричард ничего не мог с этим поделать.
— У тебя наглый язык. Может быть, ты тоже из тех, кто служит Владетелю?
— Уверяю вас, сударь, что у нас с вами один враг.
— За самонадеянностью прячутся слуги Владетеля.
Воин в алом плаще начал спешиваться. Ричард едва успел подумать, что надо сматываться побыстрее, как его подхватили чьи-то могучие руки.
— Двигай своей дорогой, щеголь, — раздался голос откуда-то справа и сзади. — Это не твоя добыча.
Ричард завертел головой и увидел, что его держат на весу два здоровенных д’харианца в коричневых кожаных латах.
Всадник, который успел вынуть только одну ногу из стремени, замер.
— Мы с тобой на одной стороне, брат. Этого парня необходимо допросить у нас — а потом немного поучить его вежливости. Мы...
— Проваливай, я сказал.
Ричард хотел высказать свое мнение на этот счет, но мускулистая рука заткнула ему рот. Он увидел сверкнувший под локтем обруч из золотистого металла, снабженный острыми словно бритва шипами, смертоносное оружие в рукопашном бою, и едва не проглотил язык.
Д’харианские солдаты вообще отличались ростом, но эти двое были просто гиганты. Хуже того, это были не обычные воины. Ричарду уже доводилось видеть солдат с такими обручами на предплечьях. Личная охрана Даркена Рала. Бывший правитель Д’Хары нигде не появлялся без их сопровождения.
Д’харианцы удерживали Ричарда на весу с такой легкостью, словно он был соломенной куклой. После двухнедельной скачки Ричард был вымотан до предела, да и после схватки с мрисвизами прошло не более двух часов. Правда, страх придал ему сил, но, чтобы вырваться от этих двоих, этого было явно недостаточно.
Офицер в алом плаще высвободил вторую ногу из стремени.
— А я говорю, он быть наш. Мы должны допросить его. Если он служит Владетелю, значит, сознается.
Д’харианец слева угрожающе пророкотал:
— Давай-давай, слезай. Я снесу тебе башку, а потом поиграю ею в кегли. Мы его разыскиваем давно, и теперь он наш. Когда мы тебе его отдадим, можешь допрашивать его труп сколько угодно.
Офицер снова остановился, глядя на д’харианцев.
— Я же сказать тебе, брат, мы с тобой на одной стороне. Мы оба сражаемся с Владетелем. Зачем нам драться друг с другом?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
