Читаем без скачивания От аншлага до «Аншлага» - Евгений Крыжановский

Обычно выделяют три основных вида театральных перемещений: большие гастроли, малые гастроли и выездные концерты. При выездных концертах чаще всего уезжает не вся труппа, и расставание с родным домом длится один или два дня, а то и несколько часов; малые гастроли — это поездки почти всего коллектива театра в другие города сроком приблизительно на неделю, большие гастроли могут длиться и месяц, и два, и требуют мобилизации практически всех людских и материальных ресурсов театра.

Вспоминаю, как это происходило в доперестроечные времена, когда наш театр им. Я. Купалы был обласкан властями и не знал финансовых проблем. Длительные гастроли в каком-нибудь большом городе Советского Союза по уровню подготовки и обеспечения походили на снятие с места армии или другого крупного военного соединения. Уже за полгода до начала гастролей в намеченный город посылались гонцы, которые заранее бронировали места в гостиницах, договаривались с местными телевидением и радио, везли афиши, налаживали контакты с критиками. Среди наших посланцев обязательно был и машинист сцены, знакомившийся с техническими возможностями оборудования принимающего театра. В гастрольную поездку отправлялись все, за исключением, может быть, работников столярного, сапожного и пошивочного цехов, да еще охраны и буфетчиц. Все остальные — гримеры, костюмеры, реквизиторы, рабочие сцены — ехали вместе с нами. Всего набиралось около двухсот человек. Чтобы всех расселить, требовалась чуть ли не целая гостиница, места в ней распределялись в соответствии с заслугами жильцов: народные артисты занимали номера-люкс, заслуженные — полулюксы или одиночные номера, артисты, не обремененные званиями, — двухместные номера, рабочие сцены — четырехместные. Все питались в ресторанах или столовых за свои суточные. Организовывались экскурсии по городу и встречи с трудовыми коллективами, обязательным было посещение обкома партии. Туда брали, правда, не всех, а только членов партии, которые тоже проходили еще предварительный отбор. Так как вывозился почти весь репертуар — а это не менее десяти спектаклей, — декораций набиралось столько, что для их перевозки требовалось несколько огромных фур. Весь этот обоз отправлялся заранее, чтобы успеть приехать хотя бы за несколько дней до официального открытия гастролей. Средств требовалось уйма, но никто об этом тогда в театре не думал, потому что все делалось за счет государства или, как сейчас говорят, за счет налогоплательщиков. Не очень волновали артистов и неполные залы. Конечно, приятнее играть при полных, но по карману это никого не било, разве что — по самолюбию. К чести Купаловского театра надо отметить, что все гастроли, о которых я знаю, проходили неизменно с огромным успехом благодаря великолепной труппе, имевшей в своем составе целую плеяду популярнейших «звезд» первой величины.

Я пишу о гастролях только нашего Академического театра, но по аналогичной схеме они организовывались и в других театрах, рангом пониже, только помпезности при этом было поменьше. Сейчас порядки существенно изменились, и в результате — театры на гастроли ездить практически перестали, разве что если найдется какой-нибудь спонсор, но это — мечта, редко воплощающаяся в реальность. Правда, организуются у нас иногда небольшие театральные фестивали, но от бедности места для их проведения выбираются в основном чуть ли не в зоне досягаемости электрички, чтобы не накладно было ездить. Таковым, например, был фестиваль в Молодечно. Сегодня смело можно сказать, что гастрольная жизнь в республике почти замерла, а вместе с ней, по большому счету, замерла и сама жизнь театров. Когда я встречаю сейчас своих недовольных жизнью коллег из других театров и начинаю их расспрашивать, то среди основных причин своей неудовлетворенности они всегда называют отсутствие полноценных гастролей. Кто-то, возможно, заметит, что теперь не до жиру, быть бы живу. Это верно, но не для театров. Театры не могут тлеть, они должны или ярко гореть, или сгорать.

В отличие от остальных театров «Христофор» еще держится. На это есть несколько причин: во-первых, наш театр маленький, всех можно разместить в нескольких номерах гостиницы, что по силам даже не очень богатой принимающей стороне; во-вторых (и это, наверно, самое главное), мы привозим спектакли, дающие возможность зрителям отдохнуть и отвлечься от проблем жизни, поэтому нас так охотно приглашают в курортные города Крыма и, когда туда можно было ездить, Кавказа; в-третьих, мы часто гастролируем за свой счет, не рассчитывая привезти большую прибыль (достаточно не прогореть), а просто потому, что нам это интересно. Иногда, если попутно можно будет отдохнуть и покупаться в море, в такие поездки мы берем даже семьи. Ездили мы не только в дальние или «теплые» (то есть за границу, в дальнее зарубежье) края, но и по городам Нечерноземья, Урала и Сибири, не говоря уже о Беларуси, которую исколесили практически всю. Ни одна из поездок не обходилась без веселых и забавных приключений, но чтобы рассказать о них всех, нужна еще одна книга, потолще этой. Пока я познакомлю вас лишь с несколькими случаями (кое-что по этому поводу есть и в других главах), первыми всплывшими в памяти.

Приезжая в далекие от дома места, мы не только посещали музеи, выставки, любовались архитектурными памятниками, но и с интересом заходили в магазины и на базары (что естественно для нашего человека). Особую, исключительную активность проявлял всегда при этом наш бывший артист Анатолий Кляшторный. Он жил с мамой, которая взяла на себя все его хозяйственные заботы, поэтому Анатолию очень хотелось доказать, что он тоже чего-то стоил в таких делах. Но его желания настолько были не подкреплены опытом, что это, видимо, издалека чувствовали все продавцы, к которым он подходил. Думаю, если бы они не боялись его спугнуть, то встречали бы Кляшторного на базаре аплодисментами.

В Екатеринбурге, например, его внимание привлек мужчина, продававший лисьи хвосты. Цена их была подозрительно низка, но Анатолий, быстро прикинув, что это в несколько раз дешевле, чем в Минске, скупил, не торгуясь и ни в чем не сомневаясь, все хвосты разом. В мечтах он уже представлял себя в роскошной, на зависть всем нам, лисьей шапке, идущим под руку с очередной любимой женщиной, которая тоже будет привлекать всеобщее внимание подаренными им мехами.

Можете вообразить его реакцию, когда, приехав в Минск, Анатолий достал хвосты из мешка и увидел, что все они осыпались, как засохшие еловые лапки.

Еще более грандиозную торговую операцию провернул он в Феодосии. Анатолий слышал от мамы, что у нас подсолнечное масло — страшный дефицит, поэтому решил накупить его побольше (не забывайте, что это было в 90–х годах). Раздобыл где-то огромную канистру на несколько десятков литров и хотел уже наполнять ее маслом, но в последнюю минуту передумал. Побоялся, что будет неудобно тащить, поэтому, купив масло, разлил его по трехлитровым банкам. Но не пропадать же такой роскошной емкости! И у Анатолия в голове созрел еще более хитрый план: он наполнит канистру грецкими орехами. Сказано — сделано. В гостиничный номер, где Кляшторный жил вместе с Сергеем Александровым, было доставлено несколько сумок орехов…

Наутро, встретив в коридоре Александрова с опухшим лицом, я удивленно спросил:

— Ты что, втихаря от нас гулял всю ночь?

— Тебе бы так гулять, — раздраженно ответил Сергей, — это Кляшторный мне всю ночь спать не давал — орехи свои на полу плоскогубцами колол.

Оказалось, что Анатолий решил усовершенствовать свою и без того гениальную идею и наполнить канистру очищенными орехами — так больше влезет. Поэтому, подстелив для аккуратности газетку и выпросив у кого-то плоскогубцы (молотка он найти не смог), Кляшторный стал колотить ими по орехам. Выпитая перед этим изрядная порция ароматного крымского вина помогла ему забыть о том, что было уже далеко заполночь и что грохот был хорошо слышен даже в соседних гостиницах. До утра он методично лупил по своим орехам плоскогубцами, как будто заколачивал сваи, и забрасывал в узкое горлышко канистры добытые ядрышки. Так продолжалось несколько ночей подряд, пока разъяренная делегация жильцов не потребовала у администрации гостиницы выселения ночного «молотобойца».

Когда через две недели мы уезжали из Симферополя в Минск и вместе с толпой штурмовавших поезд пассажиров садились в вагон, почти все банки с постным маслом в невообразимой давке были разбиты. Часть его разлилась по нашему плацкартному вагону, немало попало и на самого Анатолия, поэтому всю дорогу вместо запаха из туалета мы вдыхали ядреный подсолнечный аромат. Но беда не приходит одна! Дома Кляшторный открыл свою последнюю надежду — канистру — и увидел, что ядрышки орехов скукожились, частично подгнили, и в них завелись какие-то черви, из-за чего практически все содержимое канистры пришлось выбросить…