Читаем без скачивания От аншлага до «Аншлага» - Евгений Крыжановский

Помыкавшись, Кляшторный понял, что надо учить язык. Выучив первое слово «kaufen» — покупать, он начал новый этап наступления на голландских покупателей. Выбрав очередную «жертву», Анатолий подходил к ней, показывал на гармошку и говорил: «Kaufen!» Но делал он это в своей привычной манере, то есть приказным тоном, как с «зеками», не прося, а настаивая «Kaufen! Kaufen!» Нужно было видеть бедных голландцев, которые шарахались в страхе от иностранца, повторяющего только одно слово так, как наши партизаны кричали когда-то фашистам: «Хенде хох!»

В общем, до последнего дня он так и не смог отделаться от своей гармошки, но надежду не потерял, жертвуя ради достижения цели даже самым дорогим. Чтобы вы поняли, до чего он себя довел, приведу лишь один, наиболее яркий пример самопожертвования. Когда мы перед отъездом не выдержали и решили все-таки сходить на упоминавшуюся уже мной улицу «красных фонарей», Анатолий (постоянный подписчик и читатель «Speed-инфо») с нами не пошел, а предпочел предпринять еще одну попытку всучить кому-нибудь свою гармошку. Мы, честно говоря, начали после этого даже опасаться за его здоровье, боясь, как бы торговля гармошками не стала его навязчивой идеей.

И вот, когда мы готовились уже уезжать из Голландии и с тревогой ожидали Анатолия из его последнего «рейда», отгоняя от себя страшные мысли о том, как бы он не попросил политического убежища на время продажи гармошки, кто-то вдруг радостно закричал: «Идет!» Да, это был он, с улыбкой вышагивающий по улице и легко помахивающий своей огромной, с какими обычно ездят у нас по всему миру челноки, и теперь уже пустой сумкой.

Как мы потом ни пытались выяснить у Анатолия, кому и за сколько он продал гармошку, добиться ничего не смогли. Некоторые даже, обидевшись, стали поговаривать, что он ее вообще не продавал, а утопил в одном из бесчисленных голландских каналов, чтобы избежать насмешек…

Во время гастролей в Голландии нам посчастливилось побывать на свадьбе. Я хочу рассказать о ней не только потому, что событие это само по себе интересное и во многом для нас необычное, но и еще, чтобы внести ясность в сообщения, промелькнувшие сразу после окончания наших гастролей в нескольких белорусских газетах. Там писали (не знаю, кто явился источником информации), что Анатолий Длусский якобы чуть было не увел из-под венца голландскую невесту. Считаю своим долгом дать здесь правдивую версию этой местами романтической истории.

Как-то после одного из наших выступлений к нам подошла группа зрителей и пригласила на свадьбу. Долго уговаривать нас не пришлось, поучаствовать в голландской свадьбе даже не в роли женихов мы — всегда пожалуйста, поэтому, быстренько переодевшись в свои парадные костюмы и усевшись в любезно подогнанные к месту сбора машины, отправились в путь. Свадьба должна была состояться не в самом Эйндховене, где мы жили, а в одном из близлежащих городков.

Добрались до нужного ресторана мы довольно быстро. Когда машины остановились, мы вышли из них, построились в «боевую колонну» с нашим гармонистом впереди и двинулись внутрь здания, желая с первых мгновений показать всем присутствующим, что такое настоящие белорусы вообще и «Христофор» в частности. Предварительный план действий мы обсудили заранее, решив начать со свадебных народных песен и плясок, хотя в последних были не очень сильны, но рассчитывали нехватку мастерства компенсировать удалью и задором. Петь мы стали, едва вошли в вестибюль ресторана. Как солдаты на марше, мы орали: «Ажанiўся стары дзед, узяў кабету 30 лет…» Песня веселая, местами даже хулиганская, но мы надеялись, что ее содержание все равно никто не поймет, поэтому уверенно шагали вперед. Нас завели в какой-то длинный зал, типа коридора, в котором стояли столы, но никого не было, потом в еще одно тоже безлюдное помещение. Получалось, что наслаждались своим пением только мы сами. Это нас немного озадачило, но петь мы не бросили, чтобы не потерять куража. И вот, наконец, мы попали в зал, в котором было много народа, сидевшего за столами. Несмотря на обилие людей, стояла почти полная тишина. Мы, предвкушая фурор, который произведем, с удвоенной энергией грохнули очередной куплет своей песни.

Все с нескрываемым удивлением и даже опаской посмотрели на нас. Думаю, такое же впечатление на белорусской свадьбе произвели бы неожиданно появившиеся в своих традиционных нарядах папуасы, ставшие петь и танцевать что-то свое родное.

Сопровождавший нас переводчик громко объявил, что это гости из Беларуси, которые приехали специально, чтобы поздравить жениха и невесту. Сообщение сразу же разрядило обстановку. Все присутствующие стали улыбаться, шуметь, что-то, видимо приятное, выкрикивать в наш адрес и оказались вполне приличными и нормальными людьми. Мы продолжили пение, гости поддерживали его аплодисментами, и между нами начало устанавливаться взаимопонимание. Прокручивая дома потом видеозапись, мы со стыдом отметили, что безбожно фальшивили, но голландцы нам все простили и делали вид, что они в восторге и от слов, и от пения.

Несмотря на такую бурную поддержку, к концу песни наши голоса начали неестественно быстро слабеть и даже подрагивать. Видеозапись показала, что в это время и камера стала дрожать и дергаться. Снимал, кстати, нас Александров, который вообще не поет и утверждает, что обладает полным отсутствием музыкального слуха. Чтобы он не болтался без дела, Сергею всегда в таких ситуациях и вручают видеокамеру. Так вот, когда мы немного освоились и стали озираться по сторонам, нам бросилась в глаза одна очень неприятная вещь: на столах совсем не было бутылок. То же самое свободным от камеры глазом заметил и Александров, чем и объясняется отмеченная выше наша общая дрожь. «Выпили уже все, — с обидой и гневом подумали мы. — Зачем тогда приглашали?» Но через некоторое время, пожимая руки многочисленным, гостям, отвечая на их приветствия и похлопывания по плечу, я отметил вдруг отсутствие не только спиртного, но даже его запаха. В зале не было привычного на свадьбах тяжелого духа алкоголя: перегара, смешанного с табачным, дымом. Вился мягкий сигаретный дымок, но вентилятор сразу же уносил его, а вот «настоящего» запаха свадьбы не было. Я поделился своими наблюдениями с товарищами, и мы пришли к выводу, что положение еще хуже, чем мы подумали сначала. Спиртного на свадьбе не было вообще! С закуской, кстати, было ненамного лучше: среди бутылок минеральной воды и «кока-колы» кое-где виднелись тарелочки с бутербродами. И все! Это повергло нас в шок.

В это время гости стали петь ответную песню, танцевать, мы, криво улыбаясь, пытались аплодировать, делая вид, что они нравятся нам не меньше, чем мы им, но на душе у каждого из нас становилось все тоскливее.

А голландцы «разгулялись» не на шутку. Песни у них чередовались с танцами, потом пошли хороводы, временами, напоминавшие игру в «ручеек», потом другие игры, за ними — фанты, лотерея и многое другое, что нашему нормальному человеку на свадьбе даже и в голову не придет. И, как вы уже поняли, гости ничего горячительного не пили, да и едой не злоупотребляли. Здесь мы воочию увидели то, что когда-то пытались ввести у нас и что не прижилось (потому что не может прижиться никогда!), а у них процветает — безалкогольную свадьбу.

Потихоньку выскользнув незамеченными в соседнее помещение, мы стали держать совет — что делать? Ведь мы же, когда ехали на свадьбу, мечтали хорошо «погулять» в привычном смысле этого слова, вплоть до того, чтобы даже на столах потанцевать. Но не на трезвую же голову этим заниматься! Мы жили в семьях голландцев, общались со своими хозяевами и знали, что они практически не выпивают. Например, наш с Длусским хозяин Франк не мог за вечер осилить больше одной рюмочки, из-за чего и мы с Анатолием делали вид, что это тоже наша предельная норма. Но все это было в быту, в будни, а уж на гуляньях, надеялись мы, голландцы «оттягиваются» на всю катушку, как финны когда-то в Ленинграде. И вот теперь происходило окончательное крушение наших надежд.

Вдруг дверь в комнату приоткрылась, и в нее заглянул наш с Толей Франк. Его тоже пригласили на свадьбу, он узнал, что мы здесь и попытался нас разыскать. Мы бросились к Франку, почему-то почувствовав, что в нем последняя наша надежда. Франк немного понимал по-немецки, поэтому, использовав весь коллективный запас немецких слов, мы попытались изложить суть нашей проблемы:

− Франк, на унзере свадьба тринкен вельми грос водка одер шнапс, битте.

Франк на некоторое время задумался, видимо переваривал информацию, потом радостно заулыбался и воскликнул:

− А! Гут, гут!

Сделав обнадеживающий жест, он вышел и через несколько минут вернулся с литровой бутылкой «Смирновской». Где он ее взял, не знаю, скорее всего, купил в баре. Купить выпивку в Голландии можно где угодно. Они не пьют, потому что не хотят, а не потому, что нечего или не за что.