Когда Селия уже направлялась обратно к дому, она вдруг заметила на садовой скамейке… какую-то тень. Да-да, на скамейке сидел мужчина. Собравшись с духом, девушка приблизилась к нему и поняла, что это мистер Олбрайтон. Причем глаза его в лунном свете казались темными омутами…
- Сейчас слишком холодно, чтобы сидеть в темном саду, - сказала Селия.
- А бродить после полуночи - не холодно? - спросил он, едва заметно улыбнувшись.
- Вы только что вернулись, да? - Селия взглянула на мансарду. - Не беспокойтесь, мои подруги уже наверняка спят, так что они не будут вам мешать. Вас ведь это беспокоит, не так ли?
Джонатан снова улыбнулся:
- Нет-нет, я знаю, что они не шумят. Я уже давно тут сижу. Вы прошли мимо меня, когда вышли из дома, но были так погружены в свои мысли, что я не решился беспокоить вас.
Девушка присела на скамейку и поплотнее закуталась в мантилью.
- Не так уж и погружена… Я часто гуляла ночью там, где жила прежде. Сады там гораздо больше, потому что это пригород, но совсем недалеко от Лондона. Мы выращивали цветы и редкие растения на продажу. У моей близкой подруги Дафны там сад, и мы помогали ей по мере сил, - добавила Селия.
Мистер Олбрайтон взглянул на нее вопросительно.
- Значит, именно там вы жили, когда покинули дом вашей матери?
Она кивнула:
- Да, именно там. А потом к нам присоединились Верити и Одрианна - она теперь жена лорда Себастьяна Саммерхейза. Какое-то время мы жили там все вместе. Вот откуда я знаю этих аристократок, если вас удивляет, что меня навещает графиня. - И Селия принялась рассказывать об оранжереях и садах Дафны, а также о том, как они вчетвером жили в том доме.
С интересом выслушав рассказ девушки, Джонатан спросил:
- Значит, теперь все вы покинули этот дом? Ваши подруги - чтобы выйти замуж, и это понятно. Но вы-то почему там не остались?
Селия пожала плечами:
- Так уж получилось… - Она вдруг рассмеялась и добавила: - А вы ведь и бровью не повели, когда я привезла к себе Мэриан и ее подопечную. Хотя вам, наверное, следовало поинтересоваться, что я затеяла. В тот наш первый вечер мои слова могли навести вас на самые дурные предчувствия. Так вот, не беспокойтесь, мистер Олбрайтон. Вы не будете жить над борделем.
- Я и не беспокоюсь, - с улыбкой ответил Джонатан. Но это вовсе не означало, что он исключал подобное развитие событий.
- Мы с Дафной решили стать компаньонками, - продолжала Селия. - А эти полки - они для цветов.
Селия стала рассказывать о своих планах, а Джонатан, слушавший внимательно, время от времени поглядывал на нее с любопытством.
- А поселилась я у Дафны, когда была еще совсем молоденькой, - говорила Селия. - Теперь я уже, конечно, другая, и мне пора как-то устроить свою жизнь. Думаю, Дафна понимает это, хотя ей очень хотелось, чтобы я осталась у нее.
- Вам повезло, что она тогда взяла вас в свой дом, - заметил Джонатан. - Скорее всего эта женщина увидела, что вы - почти ребенок. И, как ребенок, вы нуждались в ее помощи и опеке.
- Значит, вы в те годы думали обо мне именно так? Думали, что я ребенок?
- Да, совершенно верно. Вы были очаровательным ребенком. И едва ли годились для того, что намечала для вас ваша мать.
- Но мне было уже семнадцать, - возразила Селия. - И я была старше многих других молодых женщин, ставших куртизанками. К тому же в этом возрасте многие девушки уже выходят замуж.
- Некоторые девушки, которые становятся женами или любовницами в семнадцать лет, все равно остаются детьми. А вот с другими происходит иначе. Думаю, что далеко не все зависит от возраста.
Селия густо покраснела; она понимала, почему Джонатан так сказал.
- Вы, конечно же, помните, как я плакала в тот день. Мое разочарование - вот почему вы решили, что я еще ребенок. Вы ведь не забыли тот день, правда?
Она столкнулась с ним, когда убегала от Энтони. Мистер Олбрайтон как раз покидал ее мать, потому что снова собирался уехать из Лондона. Ослепленная слезами, она наткнулась на него, и он помог ей удержаться на ногах. А потом спросил, почему она плачет. И она тогда все рассказала ему, совершенно постороннему человеку, у которого была странная способность внушать доверие. Да, она выложила ему всю свою историю, и он внимательно выслушал ее так же, как слушал сейчас. И точно так же смотрел на нее своими бездонными глазами.
Мистер Олбрайтон по-прежнему молчал, и Селия, не выдержав, спросила:
- Так вы помните?
Он коротко кивнул:
- Да, разумеется. Но вам вполне можно простить то разочарование, каков бы ни был ваш возраст, мисс Пеннифолд.
- Моя мать долго учила меня, говорила, что мне не следует строить воздушных замков, и ругала меня за то, что я забываю самый главный урок - ничего не чувствовать.
- Если бы вы ничего не чувствовали, то это означало бы, что вы уже превратились в шлюху. Ведь совершенно ясно, что ожесточение сердца не допускает детского взгляда на мир.
- Скажите, а вы и теперь иногда видите во мне того же ребенка?
Джонатан пристально посмотрел ей в лицо и покачал головой:
- Нет, ничего подобного. Сейчас я вижу восхитительную и желанную женщину, освещающую ночной сад одним лишь своим присутствием. Кажется, что лунный свет находит вас, как он находит чудесный белый цветок. Даже когда вы находились довольно далеко, возле тех кустов, вы отчетливо выделялись в темноте.
- Значит, вы наблюдали за мной все это время? Почему?
- Вы сами все знаете.
Да, она знала. Но все-таки это его признание все изменило в их беседе, и теперь Селия вновь почувствовала, что ее неудержимо влечет к Джонатану. Взглянув на него с лукавой улыбкой, она спросила:
- А может, вы сожалеете, что я решила заняться цветами и растениями, а не кое-чем другим? Сами знаете, чем именно…
Он в задумчивости пожал плечами:
- Может, и сожалею… До известной степени.
Тут он снова посмотрел ей в глаза, но теперь уже на лице его не было улыбки - на нем появилось совсем другое выражение, от которого у Селии по спине мурашки пробежали. Она наслаждалась охватившим ее трепетом, и ей вдруг подумалось, что у них, возможно, все-таки есть кое-что общее - ведь их влекло друг к другу, уж в этом-то она не сомневалась.
Тут рука Джонатана медленно поднялась, а затем ладонь его прикоснулась к ее щеке. У Селии перехватило дыхание, и ей вдруг вспомнились слова матери: «Пусть они всегда испытывают неуверенность. Никогда не позволяй им стать хозяевами положения. Особенно - при первом поцелуе».
Но Селия проигнорировала уроки матери. Она чувствовала, что Джонатан сейчас поцелует ее, и не стала ничего говорить, даже не сделала попытки отстраниться.
