class="p1">– Но как же мы с ними свяжемся и предупредим?.. – Спиро замер, оборвав свой вопрос удивлённым возгласом. – Ничего себе! А это ещё что такое?!
Я тоже это видела. Заметила на несколько секунд раньше Спиро. Горящие обломки самолёта были разбросаны по скошенному пшеничному полю. Хотя огня было мало, мощь зрелищности, мягко говоря, была устрашающей. Чёрный дым с разных частей поля поднимался ровными столбами копоти к голубому небу и расползался по нему, словно чернила по идеально чистой промокашке, и приблизительно в километре от ближайшего к нам осколка полыхал яркий огненный факел.
– Это русский самолёт, – в напряжении я не заметила, как до боли прикусила нижнюю губу. Как я могла забыть об этом?! Рухнувший самолёт по направлению трассы Р1! Если обломки окажутся на дороге и мы не сможем проехать – нам придётся возвращаться назад, а это кощунственная трата времени!
– Это случилось из-за того, что творится в городе? – Тристан посмотрел на меня в упор.
– Нет… Навряд ли. Самолёт рухнул в пять утра, ещё до того как…
Я так и не договорила свою мысль, отчётливо рассмотрев впереди то, чего я опасалась сейчас больше всего – обломки самолёта действительно валялись посреди дороги таким образом, что, кажется, их невозможно будет объехать.
И всё равно я не остановилась, не развернулась и не направилась назад в Грюннстайн. Я решила оценить препятствие вблизи: со стороны осколки не кажутся крупными – вдруг я смогу оттащить их на обочину на достаточное расстояние, чтобы автомобиль смог проехать?..
Остановившись в метре от самого крупного осколка – продолговатого куска порванного железа, не внушающего никакого воодушевления, я замерла на несколько секунд, думая, что же на самом деле будет лучшим решением: выйти из машины и попытаться оттащить осколок хотя бы на полметра вбок или остаться в машине, развернуть её и вернуться в город, чтобы проехать по его центральной улице, которая, скорее всего, уже кишит заражёнными людьми.
Странно, но не мысль о толпе заражённых заставила меня выбрать вариант с попыткой оттащить обломок в сторону, а осознание того, что если я поверну назад, тогда мне придётся снова проехать мимо дома Литтлов.
Я начала смотреть по сторонам, в попытке рассмотреть признаки жизни. Здесь явно должны были быть люди, о чём буквально кричали распахнутые нараспашку двери пустой кареты скорой помощи, беззвучно мигающей своей синей сереной, несколько брошенных на обочине автомобилей и оградительная жёлтая лента, которой, судя по всему, пытались, но так до конца и не оградили один из самых больших обломков самолёта – его хвост.
До сих пор я никогда в жизни не видела обломков самолётов. Этот был небольшим – в своё время я летала на самолётах, которые превышали в размерах этот как минимум в два раза, – но его полыхающие и искорёженные обломки придавали его образу настоящий гигантизм. Стальной гигант, разбившегося от тяжести собственного веса. Как эти тонны железа вообще способны отрываться от земли?..
– Я сейчас выйду из машины, – уверенно начала я, в течение минутной заминки так и не рассмотрев в округе никаких признаков хоть какой-нибудь жизни: враждебной или дружелюбной. – Я попытаюсь оттащить эту штуку в сторону, чтобы не поворачивать назад. Вы все сидите в машине и смотрите по сторонам. Если что-то заметите – кричите через приоткрытое окно, но из машины не выходите ни при каких условиях…
– Я хочу тебе помочь! – Спиро, как обыкновенный малолетний мальчишка, опередил своего брата в сопротивлении.
– Спиро, ты смотришь за Клэр! – обернувшись назад, резко оборвала я, уверенным напором пытаясь за короткий промежуток времени отрезвить обоих парней. Словно мне сейчас только детских выходок не хватало для усложнения ситуации! – Что бы и когда я ни делала, я хочу знать, что ты всегда присматриваешь за ней. Тебе понятно?
– Понятно.
– Что тебе понятно, Спиро?
– Что присматривать за Клэр – это самая ответственная часть, – парень откинулся на спинку сиденья, скрестил руки на груди и совсем не по-мужски, а откровенно по-детски надул губы. Клэр смотрела на меня широко распахнутыми голубыми глазами.
Мысленно я ухмыльнулась тому, как дети, в частности мальчики, могут накручивать ценность своих задач и поступков. Однако конкретно в этой ситуации мне эта способность моего ещё неоперившегося племянника была на руку.
Оставив ключ зажигания в замке, я посмотрела на Тристана, изначально желающего, но в результате так и не отстегнувшего свой ремень безопасности. Замечательно. Может быть хотя бы с этим парнем у меня не возникнет серьёзных проблем.
– Будь начеку, – оставив разборки со Спиро позади, с псевдооблегчением выдохнула я, почему-то будучи уверенной в том, что после моего резкого диалога с младшим, с Тристаном спорить мне не придётся. – Если начнёт происходить что-то неладное, дайте знать сигналом или голосом.
Не дождавшись от насупившегося парня ответа, я ещё раз посмотрела во все зеркала заднего вида и, убедившись, что всё “чисто” в условиях тотального разгрома, открыла свою дверь, и шагнула на плавящийся от высокой температуры асфальт – крыло самолёта горело слишком близко к дороге.
В нос сразу же ударила едкая смесь запахов гари: жжёное железо, резина и плоть. Человеческая плоть. Не знаю откуда, но я сразу поняла происхождение этого страшного зловония, от которого волосы на моём теле стремились встать дыбом, и из-за этого меня снова затошнило. “Из-за запаха… Это из-за запаха…”, – мгновенно начала убеждать себя я, не желая верить в то, что моя тошнота может быть напрямую связана с заражением. Однако в тошноту, как не признак заражения, было сложно поверить, даже с учётом того, что себя пыталась убедить я, а когда я этим занималась, у меня, обычно, всегда получалось достичь сотрудничества с собственным разумом. У меня всегда был сильный желудок. Достаточно сильный, чтобы трижды в жизни опробовать роупджампинг, регулярно заниматься альпинизмом и десяток раз только за прошедший год взять штурмом одиночный парапланеризм. Меня не может просто так тошнить…
Посмотрев на хвост самолёта, лежащий почти впритык к обочине, я ещё раз осмотрелась. Горящих обломков было очень много, а день обещал быть жарким, даром что безветренным. Прошло уже больше двух часов с момента свершившейся катастрофы. За два часа пожарники могли бы справиться со своей работой трижды, но, судя по лежащему в кювете пожарному автокрану, у них были весомые причины не справиться…
“Сколько здесь карет скорой помощи? Пять? И как минимум дюжина хаотично разбросанных по полю пожарных машин… Но нет людей… Где все люди?”, – хотела бы я об этом не думать, но не могла. Ни единой души там, где действительно должно было
