Он стянул с ее плеч блузку, и легкая ткань податливо сползла вниз к запястьям, сковав ее, словно наручниками, вызывая первобытное, животное возбуждение во всем теле Леандроса. Попавшая в сети желанная добыча беспомощно трепетала перед вожделенными глазами охотника.
— Я не в силах устоять, Саванна, — слова вырывались помимо его воли, голос казался чужим и неестественным.
Когда она ответила, руки Леандроса уже расстегивали молнию ее платья.
— Ты действительно хочешь меня или мое тело интересует тебя только с точки зрения детопроизводства? — спрашивала она возбужденным от страсти голосом.
Голова была словно в тумане, но даже в пылу разбушевавшихся чувств Леандрос смог понять, насколько важным был для Саванны его ответ, а следовательно, это было важным и для него.
— Я хочу только тебя.
— Ты в этом уверен?
Незащищенность и трепетность, звучащие в ее голосе, были настолько трогательны, что он понял — слова вряд ли успокоят эту взволнованную женщину. Ему следовало доказывать ей свою любовь поступками. Расстегивая молнию, он не отрывался от ее губ.
Он спустил платье с плеч до локтей, и тончайшая ткань сковала ее движения еще больше. Страсть закипала все сильнее. Саванна уже ни о чем не спрашивала, целиком и полностью отдавшись во власть сильных эмоций.
— Дорогая моя! Ты бесподобна, — шептал Леандрос, любуясь совершенными линиями ее прекрасного тела.
Упругие розовые соски венчали полные груди.
Она молчала, не в силах вымолвить и звука. Взгляд был прикован к его лицу, пухлые губы разжались и молили о поцелуях.
Он не устоял перед мольбой, жадно прильнув к ее устам. Она не сопротивлялась, не кокетничала, а целовала его в ответ с таким же неистовым пылом, с таким же слепым и всепоглощающим желанием. Руки его накрывали ее обнаженную плоть, ласкали грудь.
Он целовал ее подбородок, переходил к грациозному изгибу шеи, ведомый непреодолимым зовом плоти.
— Вот так, моя милая, вот так, — шептал он, а Саванна все плотнее прижималась к нему, отдавая хрупкое женское тело во власть своего возлюбленного.
Превращенные в символические путы блузка и платье стали обременительным препятствием. Саванна тревожно заерзала на сиденье, прижалась к спинке кресла и в изнеможении опустила голову на подголовник.
Она жалобно стонала, и волны дикой страсти и безумных инстинктов охватывали его с новой силой, предвещая бешеное удовольствие.
— Что с тобой?
— Я хочу обнять тебя, — простонала Саванна в ответ.
И губы его сомкнулись на ее груди, втянув аппетитную плоть, играя, будоража, взывая к еще большему возбуждению. Она стонала, звуки вырывались из ее груди все чаще, приобретая оттенки явного удовольствия и неудержимо разыгравшейся ответной страсти, которая требовала большего.
— Леандрос! Прошу тебя! Я не в силах больше терпеть! — воскликнула Саванна.
Ловкими, не терпящими промедления движениями Леандрос поднял подол ее платья к талии, потянул за шелковую кайму ее пикантные трусики, но машина неожиданно сбросила скорость и остановилась. Саванна, казалось, ничего не замечала. На лице ее по-прежнему светилась томная улыбка, глаза были закрыты.
Леандросу хотелось выругаться на всех пяти языках, которыми он владел. Но время вышло. С проворством застигнутого на месте преступления вора он привел в порядок ее платье.
Глаза ее открылись в изумлении.
— Леандрос?
— Мы приехали на виллу, — сказал он режущим слух, недовольным голосом.
Она словно очнулась и стала отчаянно бороться с блузкой, стараясь натянуть ее поверх платья, но рукава вывернулись и от каждого ее движения только сильнее спутывали ей руки.
— Помоги мне! Быстрее!
Он подчинился, и лишь только надел на нее блузку, как дверца машины открылась.
Леандрос вышел первым и подал Саванне руку.
— Это только начало.
— Доброй ночи!
Он обнял ее за плечи.
— Это чертовски добрая ночь.
Она широко раскрыла глаза.
— Я совсем не это имела в виду.
— Сегодняшней ночью ты станешь моей. И никогда больше не будешь упрекать меня за то, что я называю тебя дорогой.
Ее губы дрогнули, но не произнесли ни слова. Он склонился, чтобы снова поцеловать ее, когда парадная дверь распахнулась перед ними.
— Леандрос! Вернулся наконец-то. И Саванна с тобой! Мой сын не удосужился предупредить меня о твоем прилете. Я осталась бы дома, чтобы встретить тебя по-человечески. — На пороге стояла его мать. Темный силуэт ее фигуры выделялся на фоне яркого света, льющегося из распахнутых дверей дома.
Появление мамы было худшим из всех его кошмарных сновидений. Надо же было ей появиться именно тогда, когда все его тело ныло от желания обладать любимой женщиной.
На сегодняшнюю ночь можно уже ничего не планировать. Равно как и на все последующие — вплоть до свадьбы. Нет, она еще ничего не говорила на этот счет, но случалось ли такое, чтобы Баптиста Кириакис смолчала и не вставила своего веского слова?
* * *
— Я так рада, что ты приехала. — Баптиста похлопывала Саванну по плечу. — Очень хорошо, что вы остановились у нас. Леандросу это только пойдет на пользу. Он так много работает. — Она обвела сына критическим взглядом.
— Я тоже очень рада, — ответила Саванна, не в силах оставить без внимания такое искреннее радушие и персональное расположение к ней Баптисты.
Та повела их в просторную гостиную с камином.
— Проходите, давайте выпьем по рюмочке на сон грядущий. Я так много должна рассказать Саванне. А потом моему сыну. Она грозно посмотрела в его сторону. — Но это подождет до лучших времен.
После того как она упросила сына налить всем по бокалу шампанского, чтобы отметить возвращение Саванны в Грецию, Баптиста без труда увлекла гостью на один из диванов и усадила рядом с собой.
— Я познакомилась с твоими детьми. И сказала им, что они могут называть меня своей почетной бабушкой. — Она еще раз многозначительно посмотрела на Леандроса. — Мой отпрыск, может, так и не женится снова, чтобы подарить мне внучат.
Саванна чуть не поперхнулась шампанским, закашлялась, покраснела как рак.
Леандрос молниеносно подбежал к Саванне, сел рядом, притулившись на краешке дивана, чтобы видеть обеих: и мать, и ее. Его колени упирались в ее, что приводило Саванну в некоторое волнение.
— С тобой все в порядке, дорогая моя?
Она кивнула и засмущалась, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки, чтобы успокоить и мать, и сына.
— Мне не часто приходится пить шампанское, — проговорила она, придумав на ходу не очень удачное объяснение.
