— Давайте уточним кое-что. Саванна не несет никакой ответственности за эту встречу. Я выступил ее инициатором. Я пригласил родителей Диона и разрешил тебе, Иона, присоединиться к нам. Теперь понимаю, что ошибся. Ты ведешь себя как глупый, экзальтированный подросток.
Иона жадно ловила ртом воздух, словно задыхалась. Но вместо того, чтобы взглянуть на Леандроса, бросила косой взгляд в сторону Саванны, словно метнула в нее пучок ядовитых стрел.
— Я точно знаю, что Леандрос дал свое согласие на эту встречу только под твоим давлением!
Леандрос сильно сжал руку Ионы, призывая ее прекратить истерику и замолчать.
— В мои обязанности главы нашей семьи и официального опекуна дочерей Диона входит полное удовлетворение интересов Евы и Ниссы.
Сандрос одобрительно закивал.
— Совершенно верно.
Леандрос выдержал минутную паузу.
— Не думаю, что налаживание отношений с нашей семьей, каждый член которой будет с предубеждением и открытым пренебрежением относиться к их матери, пойдет на пользу детям.
— Леандрос, неужели ты поддержишь ее коварные замыслы, изолирующие нас от детей, родных нам по крови? — спросила с удивлением Елена.
Выражая полное единодушие со своей матерью, Иона неистово закивала головой.
Сандрос робко заерзал на сиденье, неумышленно оказавшись чуть ближе к Саванне.
— Если Леандрос не сделает того, что сказал, то это сделаю я. Ни одна из моих внучек не должна стать свидетельницей сцены, подобной этой. Ни моя жена, ни моя дочь не проявили должной учтивости и даже не поприветствовали мать этих прелестных детей. А разговор, который мы ведем, и вовсе неприятен. — Сандрос замолчал.
Леандрос перевел взгляд на Елену.
— Я приложу все усилия, — сказала та. Сандрос снова похлопал ее по руке.
— Дорогая моя, ты отличная жена, достойная всяческого уважения.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Ресторан, в котором предложил отужинать Сандрос, находился на территории пятизвездочной гостиницы, и его помпезность говорила сама за себя. Роскошные скатерти, хрустальные бокалы и тарелки из тончайшего фарфора украшали стол, за которым они расположились. Сомнений в том, что и блюда будут соответствовать высочайшему уровню заведения, у Саванны не возникало. Впрочем, ее это волновало меньше всего, так как есть она совершенно не хотела.
Леандрос ненавязчиво положил руку на спинку стула, на котором она сидела, и поглаживал ее по плечу, словно хотел успокоить. Наверное, он не понимал, какое воздействие оказывало на Саванну каждое его прикосновение. Ее легкая газовая прозрачная блузка, надетая поверх платья, казалось, могла вспыхнуть и сгореть.
— Успокойся, дорогая моя. Все будет хорошо.
Она глубоко вздохнула и задержала воздух, пытаясь успокоиться. Потом, пока официант принимал заказ у Сандроса, тихо обратилась к Леандросу:
— Как можно на это надеяться? Они терпеть меня не могут. Где гарантии, что они не отнесутся к Еве и Ниссе с такой же ненавистью?
Его глаза казались сейчас почти черными.
— Это совсем другое дело. Чувства Елены и Сандроса возникли с первого взгляда. Представляю, в какой восторг они придут при встрече с ними.
Официант подошел к Леандросу, и тот заказал бутылку греческого вина и с присущей ему самоуверенностью выбрал блюда не только для себя, но и для Саванны.
Возможности продолжить с ним беседу у нее не оказалось, официант сразу же вернулся к их столу с вином. Леандрос доверил право дегустации выбранного им напитка Сандросу. Саванна вспомнила слова Диона, с гордостью утверждавшего, что его отец по праву может считаться экспертом в виноделии. Дегустация прошла успешно, и Сандрос разрешил официанту разлить вино в бокалы.
Когда очередь дошла до Саванны, Леандрос уточнил:
— Тебе, наверное, лучше разбавить?
Свежесть и ясность ума ей бы не повредили.
— Да.
— Достаточно, — сказал он официанту, когда ее бокал был полон лишь на треть. — Принесите, пожалуйста, содовой.
— Наши греческие вина слишком крепки для тебя, — ехидно подметила Иона, и горло Саванны словно сдавило.
Леандрос тяжело вздохнул.
— Пришло время вызвать тебе такси, Иона. Ты не хочешь даже казаться вежливой, и тебе явно не хватает зрелости и ума, чтобы воздержаться от колкостей и не усложнять и без того непростую ситуацию.
Неужели он действительно думал, что, отослав Иону домой, сможет без труда решить глобальные вопросы?
На глазах у Ионы заблестели слезы.
— Прости меня.
— Ты можешь гарантировать, что мои дети будут общаться только с Еленой и Сандросом и что ни при каких обстоятельствах Иона не будет вовлечена в это общение? — тихо прошептала Саванна Леандросу, стараясь не поддаваться отчаянию. Леандрос задумался.
— Я понимаю, — продолжила она, — что твои родственники — это единственная семья, на которую могут рассчитывать мои дети. И если родители Диона смогут безболезненно войти в жизнь Евы и Ниссы, не причинив им при этом никаких страданий, я буду только рада.
Официант принес содовую.
Саванна отвела свой взгляд от Леандроса, поблагодарила официанта и долила содовой в бокал вина.
— Ты совершенно права, Иона, — старательно, как можно более вежливо выговорила Саванна. — У греческих вин свой уникальный тонкий вкус, требующий привычки, чтобы насладиться неповторимостью аромата.
Иона, которую удивила реакция Саванны, мило и неуклюже улыбнулась.
Негромкий, но довольно настойчивый звонок прервал начавшуюся было беседу. Леандрос вытащил из кармана пиджака мобильный телефон, поприветствовал звонившего по-гречески, потом быстро перешел на другой, по всей видимости итальянский, язык.
— Прошу прощения. Звонок чрезвычайно важный. Я вынужден вас ненадолго оставить. — И, наклоняясь к Саванне, прошептал: — Будь умницей, дорогая моя.
Сандрос помахал ему рукой, а Саванна старалась замаскировать нервозность, которую все-таки вызвал его неожиданный уход. За столом воцарилась тишина, оставшиеся настороженно рассматривали и оценивали друг друга.
Елена отложила в сторону приборы, не притронувшись к еде, и посмотрела на сидящую напротив нее Саванну глазами, полными страдания и оскорбленного самолюбия.
— Зачем? Зачем ты сказала нашему сыну, что родила детей не от него? Он так переживал!
Ненависть к человеку, которого уже не было на этом свете, вряд ли могла исправить положение.
Саванна смотрела Елене прямо в глаза, и взгляд ее был спокойным и уверенным.
— Я никогда этого не говорила. Насколько я помню, именно вам хватило одного лишь взгляда на новорожденную Еву, чтобы объявить ее изгоем, не имеющим отношения к семье Кириакис. — Она повернулась к Ионе, прожигая и ее своим гневным взором. — Что удивительного в том, что я сочла необходимым лично встретиться с вами? Я лишь хочу избежать подобных разговоров в присутствии моих дочерей.
