Газета «Путь» от 25 апреля 1906 года сообщила следующие подробности неудавшегося покушения:
«Адмирал Ф. В. Дубасов, отстояв обедню в Успенском соборе, раньше, чем ехать в генерал-губернаторский дом, заехал навестить в Кремлёвском дворце заведующего дворцовой частью графа Олсуфьева, чтобы дать разойтись собравшимся в Кремле богомольцам. Выйдя от графа Олсуфьева, адмирал сел с графом Коновницыным в коляску и поехал в генерал-губернаторский дом по заранее намеченному маршруту, через Чернышёвский переулок, чтобы въехать во двор через ворота.
Граф Коновницын, обыкновенно составлявший расписание маршрута при поездках генерал-губернатора по городу и на этот раз сообщивший, по обыкновению, предполагаемый маршрут градоначальнику, когда коляска миновала ворота генерал-губернаторского дома, не дал приказания ехать во двор. Коляска, вопреки маршруту, поехала дальше по Тверской, миновав установленное у ворот наблюдение.
Когда лошади поворачивали из Чернышёвского переулка на Тверскую, от дома Варгина сошёл на мостовую молодой человек в форме морского офицера. В одной руке у него была коробка, перевязанная ленточкой, как перевязывают конфеты; в ленточку был воткнут цветок, – не то левкой, не то ландыш. Приблизившись к коляске, он взял коробку в обе руки и подбросил её под коляску. Она была в это время против третьего окна генерал-губернаторского дома. Лошади понесли, адмирал, поднявшись с земли, пошёл к генерал-губернаторскому дому; тут его подхватили городовые и ещё некоторые лица, личность которых нельзя было установить, и помогли ему дойти до подъезда. Графа Коновницына выбросило на левую сторону; у него было повреждено лицо, раздроблена челюсть, вырван левый бок, раздроблены обе ноги и повреждены обе руки. Он тут же скончался. Адмирал, войдя в вестибюль, почувствовал такую адскую боль, что просил отнести его наверх, так как он дальше идти не мог. Пользующий адмирала врач Богоявленский нашёл, что у него порваны связки левой ноги. Боли не давали адмиралу уснуть всё время. На ноге оказалась целая сеть мелких поранений, из которых сочится кровь; полагают, что эти поранения причинены мелкими осколками разорвавшейся бомбы; на сапоге адмирала дырочки, точно от пореза ножом; над глазом у него кровоподтёк, на руках ссадины, вероятно, вследствие того, что, когда он упал, коляска протащила его. Когда адмирала внесли наверх, лицо у него было чёрно-жёлтое; от удушливых газов разорвавшегося снаряда он не мог дышать. Человек, покушавшийся на жизнь адмирала, пал тут же жертвой своей бомбы… У него снесло верхнюю часть черепа; при нём найдены два паспорта, оба фальшивые. Один на имя Метца. На вид он молодой человек, лет 27. Мундир на нём совершенно разорван, а под мундиром оказалась фуфайка, которую обыкновенно носят люди достаточного класса. На убийце были чёрные носки и ботинки со шнурками; на погонах мундира был штемпель магазина гвардейского экономического общества; ногти у него тщательно обточены. Всё это показывает, что он человек из интеллигентного класса. Коляска с бешено мчавшимися лошадьми была задержана в Кисельном переулке. Лошади ушибли стоявшего на углу генерал-губернаторского дома городового.
От взрыва пострадал кучер Птицын, получивший лёгкие поранения, и дворник генерал-губернаторского дома, получивший ушибы. Часовой, стоявший на углу генерал-губернаторского дома за рогаткой, оглушён вследствие повреждения барабанной перепонки, и один из прохожих получил ожог под глазом и ожог уха.
В окнах генерал-губернаторского дома выбиты стёкла в IV этаже; в нижнем этаже пострадали больше наружные стёкла, а в верхнем – внутренние. В коляске найдено золотое оружие Дубасова».
По печальным для них итогам покушения на адмирала Дубасова эсеры выпустили следующее воззвание: «Партия социалистов-революционеров. В борьбе обретёшь ты право своё! 23 апреля, в 12 час 20 мин дня, по приговору боевой организации партии социалистов-революционеров, была брошена бомба в экипаж московского генерал-губернатора вице-адмирала Дубасова при проезде его на углу Тверской улицы и Чернышёвского переулка, у самого генерал-губернаторского дома. Приговор боевой организации явился выражением общественного суда над организатором кровавых дней в Москве. Покушение, твёрдо направленное и выполненное смелой рукой, не привело к желаемым результатам вследствие роковой случайности, не раз спасавшей врагов народа. Дубасов ещё жив, но о неудаче покушения говорить не приходится. Оно удалось уже потому, что выполнено в центре Москвы и в таком месте, где охрана всех видов, казалось, не допускала об этом и мысли. Оно удалось потому, что при одной вести о нём вырвался вздох облегчения и радости из тысячи грудей, и молва упорно считает генерал-губернатора убитым. Пусть это ликование будет утешением погибшему товарищу, сделавшему всё, что было в его силах. Боевая Организация Партии Соц. Рев.».
26 апреля новый выпуск сатирического журнала «Спрут» опубликовал провокационную загадку, с явным намёком на только что произошедшее покушение на Дубасова «Вопрос: Какая разница между европейскими министрами и нашими? Ответ: Те падают, а наши взлетают».
Москва (по телефону). «Вчера выехал из Москвы в Петербург московский генерал-губернатор адм. Дубасов, здоровье которого несколько улучшилось. Адмирал всё ещё ходит, опираясь на палку, мелкие раны не все зажили. Дубасов жалуется на головные боли, сильное переутомление. Но в последние дни адмирал уже принимал лиц по служебным делам и вчера имел длительный разговор с главными деятелями московского отдела Красного Креста. Передают, что адм. Дубасов в беседе с одним из приближённых к себе лицом заявил, что он и не думал подавать прошения об отставке, что он чувствует себя достаточно сильным для того, чтобы служить царю и родине».
27 апреля открылось заседание Думы, и Центральный комитет партии эсеров, хотя он и бойкотировал выборы, подтвердил намерение прекратить террористическую деятельность. Косвенно руководство партии, таким образом, спасло жизнь министра внутренних дел, покушение на которого Боевая организация не сумела произвести в отведённое на это время. Она также не смогла осуществить покушение на жизнь министра юстиции Акимова. Провал покушения на Дубасова полностью дезорганизовал эсеровских боевиков. Эти неудачи, а также безуспешные попытки убить ещё двух военных деятелей, которые играли главные роли в подавлении декабрьского восстания в Москве, – генерал-майора Георгия Мина, командира Семёновского полка, и полковника Римана ещё более ухудшили моральное состояние боевиков. Ранение Дубасова было единственным исключением, и многие эсеры начали сомневаться в правильности проведения центрального террора, указывая на то, что целый ряд неудачных попыток, и особенно провал нападения на Дубасова не может быть случайностью. Исследователь истории политического террора в России в 1905 году Анна Гейфман считает, что покушение на Дубасова стало самым громким провалом Боевой организации партии эсеров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
