Эльфийка выдержала вежливую паузу и спросила снова:
— О песне... Вы так и не сказали, что услышали в ней.
— Немногое.
— Его можно выразить словами?
Конечно, можно. Но меня никогда ещё не заставляли так торопиться с описанием впечатлений.
— Дорога. Тропа. Путь.
Она немного подумала, и, соглашаясь, опустила мягко очерченный подбородок. Соглашаясь, но не до конца:
— Ещё что-то?
— Вам мало услышанного?
— Любая песня рассказывает о пути. Из прошлого в будущее. Из начала в конец. Иногда водит по кругу... Вы правы, это песня странницы. Но откуда и куда она идёт?
Понятно: пока не выложусь полностью, меня не отпустят... Вспоминаю колебания тембра голоса — от чуть хрипловатого и нарочито непритязательного до глубокого и насыщенного отчаянной мольбой. Словно певица доказывала исполнение своих обещаний и требовала ответить, почему другая сторона отступилась от клятвы. Странница, говорите?
— Она проделал долгий путь. Возможно, совершила много ошибок. Достигла заветной цели, но... Что-то изменилось. Что-то нарушилось, и странница снова оказалась в начале пути. Не зная, куда шагать дальше.
— Теперь я вижу, что не зря проделала свой путь.
Эльфийка выглядела довольной: даже матовое мерцание гладкой кожи, казалось, стало вдвое ярче.
— Можно идти от свершения к свершению, но каждое из них ослепительно сияет манящим рассветом лишь издали, а вблизи оборачивается усталым закатом. Можно встречать каждый день, как битву, но когда волны улягутся, на поверхности океана жизни не остаётся твоих следов. И наступает миг, когда всё, чего ты желаешь — это вернуться. Вернуться туда, где тебя терзала боль, но именно благодаря ей ты чувствовал, что живёшь... Тогда появляется зов, неслышимый обычному уху, но не умолкающий ни на вдох. Ты внемлешь ему и стремишься в обиталище своей мечты, разрушенное и оплаканной, надеясь найти в пепле пожарища хоть один уцелевший росток. Росток любви... И хотя обещание счастья вновь оборачивается ложью, вера в обретение смысла ещё жива. Пока тень возлюбленного не растворилась в темноте вечной ночи...
Она говорила, не пела, но слова одно за другим сплетались в мелодию, внешне совсем непохожую на песню, о которой шла речь, а ритм, рождающийся внутри, глубоко в груди, ритм, подчиняющий себе биение пульса, был мне уже знаком.
— Очень красиво. У меня никогда так не получится.
— Я не сказала, что должно получиться так, — возразила эльфийка. — Я пришла увидеть, как получается иначе.
— Но зачем? Ваш пересказ... Совершенен. Мне нечего добавить, а уж пытаться своими неуклюжими словами рассказать то же самое... Кощунственно. Не подбивайте меня на преступление перед красотой.
Изысканная улыбка окрасилась грустью. Эльфийка вернула сытого пьюпа на место и подошла ко мне.
— Красота не существует сама по себе, мы либо видим её, либо не замечаем. Но подумайте сами: вы человек, я принадлежу к другому народу. Мои глаза черны, как грозовые тучи, ваши похожи на уютный мох лесной поляны... Мы не можем видеть красоту одинаково. И мы не должны так поступать. Радуга рождается из всех красок мира, и красота ничем не отличается от неё.
— Хотите посмеяться над моими жалкими потугами?
— Хочу открыть для себя новую сторону красоты.
Больше она не сказала ни слова, доверив право убеждения своему взгляду. Очень удачно, надо сказать, потому что лиловая темнота, вспыхивающая искорками, не просила и не приказывала. Просто ожидала моего ответа. Ни мгновения не сомневаясь в том, каким он будет.
Я тоже не сомневался. Знал, что приму брошенный вызов, как принимал подобные ему много раз в таком далёком, почти невозможном прошлом, что думал: забыл, навсегда и бесповоротно. Оказывается, память куда хитрее нас. Спряталась, затаила своё дымное дыхание, но дождалась заветного приглашения вновь появиться на свет во всей красе.
Не могу отказаться. Переплавка хаоса впечатлений в ритмичные строки песни — самое прекрасное из подвластного мне. И самое ценное. Наверное. Может быть.
— Можете считать: заказ принят.
Я застегнул камзол и поёрзал плечами, поудобнее устраивая тело в одежде.
Эльфийка проследила мои движения и спросила, смешивая в равных долях интерес и вежливость:
— Вы отправляетесь на важную встречу?
— Да.
— Встречу с женщиной?
Хм, как ответить? Врать нехорошо, да и, смыв с себя грязь чужих и своих прегрешений, негоже ударяться в новые. Ведь меня, действительно, ждёт женщина. Даже две женщины: удача и судьба. И от того, насколько я им приглянусь, будет зависеть многое. Почти всё.
— Что, если так?
Эльфийка провела взглядом по моей одежде и шутливо нахмурилась:
— Тогда всё должно быть на своём месте. И воротник рубашки в том числе.
Она вытащила край замявшегося кружева из-под камзола, расправила, пригладила пальцами. Я уже собирался поблагодарить за неожиданную, но вполне приятную заботу, но взгляд наткнулся на застывшую в дверях комнаты Ливин: лицо девушки дрожало и кривилось в гримасе странного отчаяния.
Эльфийка почувствовала мою растерянность и отстранилась.
— Пусть ваш путь сегодня минуют ловушки бед. Доброй ночи, heve.
— Доброй ночи... — заученно повторил я.
Гостья прошла мимо Ливин, коротким кивком изобразив приветствие, а когда лёгкие шаги окончательно стихли в коридоре, моя невеста задала вопрос, но вовсе не тот, которого я ожидал:
— Что ей нужно от тебя?
— Ничего. Впрочем, вру: она желает, чтобы я выполнил перевод одной песенки.
Бледно-розовые губы поджались:
— И конечно, этот самый перевод не получится на расстоянии?
— Что ты имеешь в виду?
— Почему она стояла так близко к тебе?
— Всё лишь поправила воротник.
— Можно подумать, в этом доме больше нет никого, кто приведёт твою одежду в порядок!
Злится? Но по какой причине? То есть, было бы понятно, присутствуй между нами жаркая страсть и безумные обещания, но ведь ничего похожего нет. Есть договор двух взрослых и разумных (как хочется верить) людей, намеревающихся продолжать жизненный путь вместе, а не по отдельности... Не понимаю.
Сомневается в моей «верности»? Клятв я, конечно, не приносил, но не имею привычки бегать на сторону, когда под боком всё, что душе угодно. Новая вспышка ревности? Не рановато ли? Или угольки старой так и не смогли погаснуть за день прогулок по лавкам Нэйвоса?
— Лив... — Я подошёл к девушке. — Не волнуйся ни о чём.
Она отвернулась.
— Не обращай внимания на ерунду.
Тихое и обиженное:
— Это не ерунда.
— Подумаешь, кто-то дотронулся до воротника моей рубашки!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
