тогда она взмахнула крыльями… (Крыльями? Откуда крылья? Или это руки? Неважно!) И прорвала стенку прозрачного колодца! Описав широкую дугу, она набрала скорость и словно коршун ринулась на врагов!
...............................................................................................................
Зомбаки перестали наседать на Михала и заозирались вокруг. Сам охотник тоже что-то почувствовал, но что это было такое, он не мог видеть и слышать, однако, каким-то непостижимым образом ощущал приближение необоримой, дикой силы!
Вдруг эта сила ударила! Это было похоже на бешеный порыв ураганного ветра, хоть на самом деле никакого ветра не было. Монстры попадали с ног и покатились, истошно вереща, сбиваясь в кучи, и отчаянно кромсая друг друга!
Михал тоже почувствовал, что его что-то ударило в лицо, но это было похоже на сильный удар мягкой подушкой, которая сразу рассеялась без следа. На какое-то мгновение он был оглушён, но устоял на ногах, а когда пришёл в себя, то увидел, что живых зомбаков вокруг нет, а Маранта лежит, опрокинувшись навзничь.
...............................................................................................................
Она гнала и гнала этих уродцев, и могла бы гнать их до тех пор, пока они бы не передохли от изнеможения! Да, она бы так и сделала, если бы снова не эта нить. Досадуя на столь нелепую помеху, она чуть было снова не оборвала её! Но тут вдруг её остановило любопытство.
Что-то изменилось в самой нити, она стала виднее и как будто толще. Вероятно, прочность её тоже увеличилась, но Маранта чувствовала, что по-прежнему оборвать эту нить для неё не составит труда. Тем не менее, она передумала это делать, а решила пройти вдоль нити, чтобы узнать, откуда она берёт своё основание.
Так, постепенно сматывая нить в клубок, она вернулась, к тем двоим, на помощь которым пришла так вовремя. Нить, оказывается, тянулась из груди женщины и была теперь толщиной с палец! А другой конец нити… Маранта вдруг поняла, что клубка нет, а другой конец нити исходит из её груди, а расстояние между ней и той женщиной продолжает сокращаться само по себе!
По мере приближения, натяг нити всё усиливался и, в конце концов, уже не нить, а толстенный канат, прочный, как якорная цепь, причиняя адскую боль, со страшной силой потащил её к телу лежащей на земле женщины, которая вдруг стала казаться удивительно знакомой…
..........................................................................................................................................
– Мара, очнись! Мара, очнись, прошу тебя!
Маранта открыла глаза и сделала глубокий судорожный вдох, от которого лёгкие взорвались нестерпимой болью. Она увидела небо над собой и на его фоне лицо Михала, залитое слезами. Поняв, что она пришла в себя, муж схватил её в объятия с такой силой, что воздух в один миг вылетел из неё, как из резиновой груши, которую резко сдавили в руке.
– Мара…
– Пусти, пусти, задушишь! – сдавленно прохрипела Маранта, делая слабые попытки высвободиться.
– Ты не дышала!
– Кажется, я и теперь едва дышу! Положи меня и не тормоши хотя бы некоторое время.
– Что это было? – спросил Михал, бережно укладывая жену обратно на траву.
– Долго объяснять. Скажу только, что сделала то, что ещё не приходилось делать, и это было тяжело… Знаешь, что? Давай постараемся больше не попадать в такие ситуации, а то в следующий раз я могу и не вернуться. Как там зомбаки?
– Те, кто не сдохли, сбежали! Припустили так, словно за ними гнались все волки мира!
– Поверь, это было для них пострашнее волков.
– Верю! Что теперь будем делать?
– Для начала надо прийти в себя, перевязать твои раны и вообще отдохнуть. Помоги мне сесть.
Они были в двух шагах от города. Но нет, сегодня они туда не войдут, сегодня им нужен отдых.
Глава 22. Палаццо
"Палаццо". Так было написано на фасаде дома стоящего на небольшом возвышении посреди разросшегося сада. Палаццо, значит дворец, это они помнили по одной из книг, прочитанных дома. (Кстати, большинство надписей в городе они могли прочесть, хоть и не все были для них понятны.)
Палаццо был очень красив, не так высок, как остальные дома, но всё равно они наверно прошли бы мимо, если б поиск припасов не занял столько времени.
Собственно, речь шла, прежде всего, о еде, так-как в магазине, где нашлось оружие, была ещё и одежда. Правда, одежда эта оказалась не просто чудной, а очень чудной. Во-первых, она изобиловала всяческими застёжками, завязками, крючками, петельками и пуговицами. Стефан за всю оставшуюся жизнь не разобрался бы с этим без помощи Ларни. Правда, когда процесс одевания закончился, он понял, что двигаться в этих сложных обновках легко и удобно. Во-вторых, здесь всё было зелёного цвета с разводами разных оттенков, но это было даже хорошо – в такой одежде охотника в лесу почти не видно, а это всегда бывает кстати на охоте.
Зато сапогами можно было забивать гвозди. Тяжёлые, жёсткие, угловатые, с почти негнущимися подошвами. Казалось, в них сочетались все свойства, какими не должны обладать сапоги, если только охотник не хочет объявить о своём присутствии всему лесу. Поэтому Стефан невероятно удивился, когда увидел, что Ларни примеряет такие же, только поменьше.
– Что? – спросила девушка, заметив его взгляд. – А, ну просто тут слишком много острых камней. Надоело, знаешь ли! Как дойдём до леса, заброшу эти колы на первое дерево.
В такой же одежде, как у Стефана, разве что немного другого покроя, да ещё в лёгкой шапочке с длинным козырьком, Ларни казалась мальчиком. Только мальчиком с очень нежным лицом, какие иногда бывают у мальчиков, им же на беду и на потеху сверстникам.
Стефан старался не показать вида, но почему-то ему подумалось, что нет такой одежды, которая не шла бы Ларни. ("А без одежды ей ещё лучше!") За эту мысль он прикусил себе язык, хотя этот орган, как раз не был ни в чём виноват.
С оружием вышло даже интересней, чем они думали сначала – подходящие патроны нашлись в железном шкафу с невероятно толстыми стенками, который по счастью не был заперт. Стефан уже набил ими все карманы, когда Ларни похлопала его по плечу. Он обернулся – в руках у девушки была винтовка.
– Возьми лучше эту. – сказала она.
– Зачем? Я своим ружьём доволен.
– У тебя гладкостволка, она хороша для ближнего боя, чтобы рвать в клочья вражескую плоть, а это – дальнобойная винтовка, которая может достать противника с тысячи шагов и пробить лёгкую броню. К тому же её патроны не боятся сырости.
Вот так. Ай да нелюбительница охоты и убийства! Конечно, Стефан сразу припомнил, как Маранта рассказывала им всё это, но он засунул всю такую информацию куда-то на самое дно своей памяти за ненадобностью, а Ларни выходит, держала её поближе. Интересно зачем?
В результате он оставил себе и прежнее ружьё, и винтовку. Оба топора, засунул за пояс, от чего стал цепляться, за что попало,
