ладонях. Они были нанесены недавно, но уже не кровоточили, а сочились сукровицей.
– Инци! – повторяла Ларни. – Очнись, Инци! Открой глаза! Что случилось? Тебя снова распяли?
Наверно благодаря звукам её голоса незнакомец, наконец, открыл глаза и недоумённо посмотрел на два лица, склонившихся над ним.
– Кто ты, дитя? – спросил он, остановив взгляд на Ларни. – И кто твой спутник?
– Я, Стефан, сын Михала-охотника! – ответил за неё юноша, в душе которого шевельнулось странное недоброе предчувствие. – А она – Ларни, дочь Маранты-воительницы и моя сестра!
– Так ты – девочка? – вновь спросил незнакомец, глядя только на Ларни.
Девушка вдруг залилась краской и поспешила отвести взгляд. Удивительно! Ведь смутить Ларни до сих пор не удавалось никому!
Стефану этот незнакомец начинал смутно не нравиться, но он решил оставаться вежливым, тем более, что тот был ранен, а потому спросил:
– Позвольте узнать ваше имя, почтенный?
– Я… Я не помню! – ответил незнакомец, и на его лице отразилось крайнее изумление.
– Инци! Инци! Стефан, ты что, не узнаёшь его? Это же Инци! Так его и зовут! – воскликнула Ларни с каким-то исступлённым убеждением.
– Дитя… Ларни, почему ты называешь меня этим странным именем? – спросил незнакомец.
– Но… Я ведь всегда так тебя называла, с самого детства! Разве ты не помнишь, Инци?
– Не помню, – грустно ответил незнакомец. – И тебя не помню, и себя…
– А откуда у вас эти раны? – снова спросил Стефан.
Незнакомец уставился на свои руки, словно в первый раз их увидел. Потом он тяжело вздохнул и покачал головой.
– Но как же так, Инци? – не унималась Ларни. – Все же знают эту историю! Тебя распя…
– Ларни! – оборвал её Стефан. – Неужели ты не понимаешь, что это не он?
– Но как же?..
– Послушайте! – вмешался в их спор незнакомец. – Я вижу, что меня принимают за кого-то ещё, кого я не знаю. Или я забыл слишком много, но я действительно совершенно не помню ни себя, ни то, что со мной случилось. Поэтому, если вам удобно, то можете называть меня "Инци", так-как это имя не хуже других.
Стефан воздел очи к небу, а Ларни даже в ладоши захлопала от радости. Вскоре раны незнакомца были обработаны и перевязаны с такой заботой, что Стефан пожалел, что они принадлежат не ему.
Инци оказался очень покладистым человеком, умным и приятным собеседником. Стефан поймал себя на том, что сам теперь его так называет и, что странно было бы называть его другим именем.
Ларни порхала, как птичка и казалась очень счастливой. Стефан наоборот мрачнел всё больше и больше. Лучше бы они этого Инци не встречали! Ну что им, (или ему), стоило пойти по какой-нибудь другой улице? Возможно, при иных обстоятельствах он был бы рад такому знакомству, так-как любил общество интересных и умных людей, но теперь…
Теперь он понял, что Ларни не смотрит больше в его сторону. Да и зачем ей смотреть на него, Стефана, если этот Инци без умолку что-то рассказывает ей про город? (Себя забыл, а про город знает всё, как будто жил в нём долгие годы и присутствовал при его разрушении!) Вот он остановился перед тем, что на взгляд Стефана было ни чем иным, как кучей мусора.
– Знаете ли, что это такое, друзья мои?
Ларни и Стефан одновременно пожали плечами, только Стефан заметил среди хаоса проржавевшего каркаса и обрывков ткани, нечто похожее на колёса размером с суповую тарелку.
– Перед нами то, что осталось от детской коляски, – грустно улыбнувшись, сказал Инци.
– Детской чего? – не поняла Ларни.
– Коляска, это тележка такая, лёгенькая. Туда клали младенца, чтобы с ним было легче гулять.
– Странно. Зачем же ребёнка класть в тележку? Его же всего растрясёт! Хотя здесь дороги ровные, не то, что у нас, – рассуждала Ларни.
– Так он был там? – спросил Стефан. – Ну… когда это случилось?
Инци кивнул. Стефану стало не по себе, и он поспешил отвернуться от того, что осталось от "коляски".
– Жалко! – сказала Ларни и её лицо вдруг как-то сразу потемнело.
– Жалко, – подтвердил Инци, – но он не успел нагрешить, и теперь его душа среди спасённых.
– Всё равно жалко! – настаивала Ларни. – Может он стал бы очень хорошим человеком и всё равно попал бы в рай, но тогда у него была бы целая жизнь на Земле!
– Ты очень доброе дитя, Ларни! – усмехнулся Инци. – К сожалению, судьба действительно хороших людей редко бывает счастливой, а жизнь долгой.
– Да, я слышала. Но так бывает там, где люди подчиняются злым правителям и живут, чтобы собирать какие-то деньги. Так нам говорил священник, но у нас в Междустенье, расположенном в самом центре Божьей горсти, много хороших людей, жизнь которых полна счастья!
Ларни говорила горячо и сейчас удивила не только Инци, но и Стефана, который знал, как она всегда рвалась за пределы этой самой Божьей горсти.
– Я очень хотел бы побывать у вас в Междустенье, – сказал Инци задумчиво. – А ведь то, что вы называете "Божьей горстью", окружающие народы, помнится, называли "Каньоном чудовищ" или "Ямой смерти"…
– Мы обязательно возьмём тебя с собой! – воскликнула Ларни, а Стефан скрипнул зубами и мысленно чертыхнулся.
– Чтобы туда попасть, – буркнул он, – надо выйти из города, а мы заблудились. К тому же тот путь, по которому мы шли, отрезан: там что-то взорвалось, и мы еле спаслись.
– Ну, это не беда! – возразил Инци. – Из города есть не один выход. Я провожу вас, ведь город я знаю… точнее знал, хорошо… В те времена, когда он был живым.
Стефан вытаращил на него глаза. Этот человек либо врал, либо был сумасшедшим. Конечно, Стефан не верил, что перед ним настоящий Инци. Правда именно таким он его себе и представлял. К тому же эти раны… Но ведь Инци был Богом, а этот по всем признакам – человек. К тому же, как это Бог может потерять память?
Их спутник перехватил взгляд Стефана и понял, о чём он думает.
– Я вижу, ты хочешь спросить меня, как это возможно? – сказал он, обращаясь к молодому охотнику. – Могу лишь повторить, что сам ничего не понимаю. Пока не понимаю, но возможно пойму потом. То есть, обязательно пойму! Я помню этот мир, многое могу рассказать о нём, но моя память о себе начинается со встречи с вами.
Ларни ахнула.
– Неужели ты не помнишь, как приходил на Землю много-много лет назад, как проповедовал добро и учил людей правильной жизни? А что у тебя было много учеников, и один из них продал тебя злодеям, тоже не помнишь?
– А что сделали злодеи? – тихо спросил Инци.
– Они приколотили тебя гвоздями к деревянному кресту и держали на солнце, пока ты не умер… Ой! Но ты не бойся, ведь ты опять стал живым через несколько дней!..
– Мне кажется, я когда-то слышал эту историю. Когда-то давно.
"У него ноги пробиты, – вдруг подумал Стефан, – а он идёт
