По «Леди Датч» гуляла смерть. Мелькали мечи, черные зубы впивались в шеи кричащих и бьющихся в конвульсиях мужчин и женщин. Изголодавшиеся за столько столетий дьявольские монахи Тирона наконец-то устроили настоящую кровавую оргию. Опьяненные кровью, они шатались по кораблю и взламывали каюты, куда попрятались перепуганные пассажиры. Нашли даже машиниста, зарывшегося в ящик с грязными тряпками в самом отдаленном уголке машинного отделения.
Как волки, ворвавшиеся в стадо овец, тиронские монахи неистовствовали в безумной горячке и убивали все живое. Их рясы намокли и покраснели от крови.
Кровожадное торжество вампиров не поддается описанию. Во всем мире существуют только три секретных отчета обо всем происшедшем, которые тщательно скрываются соответствующими службами. Даже медицинские заключения выглядят, как описание конца света.
Достаточно упомянуть, что на борту не осталось ни одной живой души: ни мужчины, ни женщины, ни ребенка. Сопротивление и мольбы остались без ответа. Монахи не пощадили ни младенца в колыбели, ни спящих в кровати молодых супругов. Только немногим удалось прыгнуть за борт и добраться до острова, на котором они были в ту ночь в полной безопасности.
Из девяноста восьми пассажиров остались в живых лишь двадцать. Капитан пытался противостоять вампирам с пистолетом в руках, но пули не оказали на них никакого воздействия. Тогда он вставил ствол пистолета себе в рот и выстрелил.
Когда на горизонте забрезжил рассвет, монахи спустились на плот и отправились восвояси, в свои мрачные подземелья.
Пятеро капуцинов, обалдевших от обилия крови, позабыли вернуться назад. Солнечный свет, опасный для их тел, как серная кислота, застал вампиров врасплох и загнал в темное машинное помещение.
При дневном свете что-то зашевелилось в корабельной шлюпке. Это был Андрей. Первые крики в ночи вырвали его из объятий Морфея. Ему удалось взломать замок и заползти под шлюпку. Теперь же он бродил по палубе, страдая и ужасаясь. В радиорубке он обнаружил мертвого радиста с располосованным горлом, а на нем труп Михаила, превратившегося, с рассветом, в обыкновенное мертвое тело.
Андрей вытер непроизвольно выступившие у него на глазах слезы и вышел в эфир с сигналом «808». Через некоторое время откликнулся военный крейсер. Андрей уставился в пустоту и стал ждать военных моряков.
Монотонным голосом он отрапортовал о происшедшем этой ночью. Капитан-лейтенант сперва решил, что перед ним сумасшедший, но спасшиеся на острове мужчины и женщины подтвердили его рассказ. Кроме того, в машинном отделении были обнаружены фигуры в окровавленных рясах. Моряки дали по ним очередь из автоматов, но безуспешно. Пришлось отступить
Через несколько часов прибыло подкрепление. На борту судна установили огнеметы Когда снопы пламени охватили скелеты столетней давности, от них осталась одна зола. Инспектор Райманис также прибыл на борт «Леди Датч». Он прошел мимо Андрея, не узнав его. Потом обернулся и пригляделся.
— Господин Берестов, — растерянно ска зал инспектор, — Боже, как вы выглядите! Ваши волосы…
Андрей пошел в каюту и посмотрел в зеркало. На него из зеркала уставился какой-то незнакомец. Его волосы, еще вчера светло-русые, за одну ночь стали седыми.
XIV
Полночь. Над островом снова звучит колокол. Солдаты застыли. Они рассеялись по всему замку, в том числе и во внутреннем дворике. Они ждут, готовые к нападению.
Со скрипом открывается дверь склепа. Шесть фигур выходят во двор. Развеваются тяжелые рясы, стальные мечи поблескивают в высохших руках.
— Включить свет!
Прожекторы залили светом всю площадку. Один из солдат вскрикнул при виде отвратительных мумифицированных черепов. Капуцины не двигались.
— Огонь!
Загрохотало оружие. Серебряные пули впились в монахов. Те попадали.
— Огнеметы!
Солдаты пересекли дворик, навели огнеметы на безжизненные фигуры. Рясы вспыхнули. Осталась одна зола.
Военные провели в замке Тирон всю ночь, но ничего больше не случилось. Наутро они очистили остров. После того как все поднялись на борт корабля, по радио были взорваны оставшиеся на Тироне боеприпасы. Эхо взрывов прокатилось по морю, его слышали даже на побережье.
Плотное облако пыли поднялось над замком, а когда оно улеглось, на месте Тирона остались только жалкие камни. Нагонявшего в течение многих столетий страх на всю округу замка больше не существовало.
Инспектор Райманис и Андрей стояли на палубе быстроходного морского катера и смотрели на остров.
— Невероятно, — обратился инспектор к Андрею. — Мы живем в просвещенном двадцатом веке и все же… — Он замолчал. — Но теперь с вампирами покончено раз и навсегда.
— Несчастные жертвы кровавой ночи на пароходе были позавчера сожжены. Но никакого сокровища в замке не нашли, — ответил Андрей. — Это просто счастье, что вы действовали оперативно и уведомили вооруженные силы, инспектор. Райманис пожал плечами
— Что мне оставалось делать, когда Резо Кивилиани прокрутил мне свой фильм? Мер завец и сам был испуган и поражен, когда я его арестовал после разговора с вами по радио. Он считал вас мертвым и собирался сыграть роль благородного друга перед вдовой Золотова, а потом и утешить ее.
Андрей провел рукой по своим белым волосам.
— Теперь все позади. Мы должны забыть про весь этот кошмар. Монахов больше нет. Позавчера убиты пятеро на борту «Леди Датч», и сегодня — шестеро в Тироне. Вы хороший стратег и организатор, инспектор Райманис.
Впервые за много дней маленький инспектор улыбнулся.
— Я сделал все, что было в моих силах, — сказал он скромно, — а что предпримете вы, Андрей?
— Мы с Аллой хотели провести вместе трехнедельный отпуск где-нибудь в Стокгольме, инспектор Нам уже можно покинуть город?
— Разумеется, я не буду вас больше задерживать. Все происшедшее прошу сохранить в тайне от прессы и общественности. Мертвецы с «Леди Датч» будут отнесены на счет аварии на судне.
Андрей оглянулся Остров Тирон уменьшался прямо на глазах, становясь таким маленьким и незначительным.
Через день после этого разговора Андрей и Алла отбыли в Стокгольм. Инспектор Франсис Райманис проводил их до трапа парома. Он был вынужден сообщить им, что из правительственных верхов пришел категорический приказ освободить из-под стражи Резо Кивилиани.
Он был вынужден подчиниться нажиму сверху.
Замурованная в каменной нише мумия с тоской провожала корабль надчувственным зрением. Ее глазные яблоки давно превратились в прах, но если бы они сохранились, то горючие слезы потекли бы по сухой сморщенной щеке магистра Зигфрида.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
