— Что ты творишь? Зачем затеял эту драку? — спросила я, рискуя нарваться на новый приступ злости.
— Мне не нужны все эти маги на моих землях! — рявкнул он, даже не стараясь говорить тише.
— Они, прежде всего ЛЮДИ! Из плоти и крови! У них есть беды и радости, не хуже чем у тебя. Есть семьи, есть дети! — Сказала я торопливо, пока он не начал возражать. — Ты думаешь, они никого не теряли? Их боль не такая как у тебя? Эти люди доверились мне, и пришли сюда открыто поговорить с тобой. Они не боялись? Конечно, боялись, но все же осмелились. Почему? Они устали жить в страхе! Жить во лжи! Большая часть из них уважает твоего отца, да и тебя, непонятно почему. За что ты нас так ненавидишь?
— Я не вас ненавижу! — выпалил Арас, я заметила, как дрожат его пальцы. — Я ненавижу магию в вас!
— Ты всегда ее ненавидел? — вот тот вопрос, который так занимал меня все это время.
— Мы говорим сейчас не об этом! — ответа он мне давать не собирался.
— Именно об этом! Ты отказываешь им в крове, только лишь из-за предрассудков или есть другие причины? Ты боишься за отца, это понятно, но маги готовы сохранить все в тайне. Никто из них не спятил настолько, чтобы сообщить о сегодняшней ночи! Они долгие годы жили в мире на этих землях, думаешь, они готовы все разрушить?
Арас молчал, и мне показалось, что мои слова пробиваются в его тугую голову.
— Ты можешь гарантировать мне безопасность отца? — злобно спросил Арас.
— Нет, — тихо сказала я, — но это его выбор.
— Но жить с ним МНЕ! Как ты предлагаешь мне это делать?
— Я предлагаю тебе быть достойным своего отца! — Арас не был трусом или слабаком, ну почему же он так упрямился? — Он сказал на днях, что ты должен обдумать его желание встретиться с магами. Тебе нужно было время, чтобы смириться с этим? Так вот, его у тебя больше нет! Либо ты принимаешь их как свой народ, либо гонишь прочь со своих земель «наместник»! Так тебя, кажется, брат Окул называл, формально. Возможно, пора стать уже не «формальным наместником», а истинным? Тебе не кажется? Выбор на самом деле прост и никто не избавит тебя от него.
Больше мне нечего было ему сказать. Арас хотел что-то ответить, но не успел. Толпа магов охнула и расступилась. В центре стояла Майя, белая как смерть. Каждая вена на лице вздулась и потемнела, глаза стали мутными, пальцы на руках неестественно выгнулись. Она медленно воспарила над землей.
— Пришло время нам встретиться…, - не своим, жутким, словно из могилы, голосом сказала девушка, — приведите мне всех магов, говорящих с водой и я не трону остальных!
Тело Майи содрогнулось, она полетела вниз, и если бы Клинт не подхватил ее, то непременно разбилась бы.
— Что происходит? — тихо спросил Арас.
Я втянула носом воздух, пытаясь скрыть свой ужас. За что этот мир так ополчился на меня?
— Она стала вестником!
8
Майя лежала на кровати и уже довольно долго не приходила в себя. Я обеспокоенно мерила шагами расстояние от ее ложа до окна и обратно. Раннее утро выдалось на удивление теплым, мы распахнули окна, чтобы впустить свежий воздух в комнату моей подруги. Её лицо, ужасно бледное, выглядело умиротворенным, будто там где она сейчас находилось, было хорошо. Это и радовало и настораживало.
Клинт принес ее сюда, сразу после того, как она передала сообщение жнеца и лишилась чувств. Мы последовали за ним. Почти все маги так и остались в лесу за конюшнями, но нескольких наместник пригласил в дом для дальнейших обсуждений. Я переживала за Майю и не хотела больше слушать крики Араса, поэтому скрылась за дверями этой комнаты, вместе с Клинтом. Радовало одно, сын наместника немного остыл и включил, наконец, голову, а не полагался только лишь на эмоции. Его друг несколько раз спускался вниз и возвращался с неизменными словами: «Вроде, тихо». Подслушивать, конечно, не хорошо, но выбора Арас нам не оставил.
Я присела у кровати подруги и взяла ее за руку, тревожно нащупывая слабый пульс.
— Почему так долго? — спросил Клинт.
— Я не знаю, — тяжелый вздох подтвердил мои слова, я снова жалела, что не обладаю магией исцеления. — Всё, что касается жнеца в новинку для меня. О нем известно немного, да и те крохи никак не помогут вывести Майю из этого состояния.
— Арас сказал, что ты назвала ее «вестником», что это означает?
— Если я все правильно помню, — зашептала я, словно боясь, что моя подруга услышит, и мои слова ее встревожат, — жнец находит мученицу и использует в качестве посланника. Его сообщения призваны напугать искомого или же назначить смертельную для второго встречу.
— Мученицу? — переспросил Клинт. Он стоял у окна и до сей секунды задумчиво смотрел в него.
Я не знала, как объяснить ему, чтобы не говорить лишнего. У каждого из нас есть своя история, Майя не исключение. Мы две беглянки, встретившие друг друга в сложное для каждой время.
— Ее жизнь почти от самого рождения и до определенного времени была тяжелой, лишенной радости, заботы и тепла. Это все, что я могу сказать тебе на данный момент. — На лице мужчины появилось странное выражение, он не отрывал своих глаз от девушки на кровати. — Если она посчитает нужным или если когда-нибудь сможет настолько довериться тебе, то сама расскажет. Это не моё право.
Так и продолжая смотреть на Майю, Клинт кивнул, понимая смысл моих слов. Он не пытался больше ни о чем расспрашивать, касательно жизни Майи. Он уважал ее право самой поведать свою историю. Это заставило меня проникнуться симпатией к этому мужчине еще больше.
Негромкий стук вывел нас из задумчивого состояния, в дверь осторожно просунулся Арас и спросил можно ли войти. Я немного удивилась неожиданной вежливости, но кивнула.
— Как Майя? — спросил он, снова подчеркивая, что только меня не называет по имени. И почему это меня так задевает?
— Еще не очнулась, — за меня ответил Клинт, и я была ему признательна за это, — мы обеспокоены.
Тут мужчина не соврал, его нервозность была заметна, а обо мне уже и речи не идет. Бледная кожа Майи немного отливала мертвенной синевой, да еще и температура ее тела заметно упала, однако выражение на лице все еще казалось безмятежным. Про себя я молилась всем возможным богам и богиням, которые могли вывести мою подругу из этого странного сна. Нечаянная мысль резанула по сердцу, колючий холодок пробежал по позвоночнику. А что если она не проснется? Что если…? Нет, никаких «если» быть не может. Майя мужественная, и, несмотря на все невзгоды, что выпали на ее долю, она стала только сильнее, более стойкой. Вестник — тяжелая ноша для любого, а для «мучениц» почти непосильная, но не для Майи, не для моей любимой подруги. И почему я никогда не говорила ей, что очень люблю ее и что благодарна ей за всё, что она сделала для меня? Почему не сказала ей ни разу, что без нее давно бы уже по миру пошла или озлобилась на весь свет? Её любовь ко всему живому, ее ласка и забота, которые она проявляла, не переставали меня удивлять. Как можно было остаться настолько милосердной, после всего, что ей довелось пережить?
Так, стоп! Никаких недобрых мыслей. Она справится. Я знаю. Уйдя глубоко в свои размышления, я даже не заметила, как Арас примостился в тяжелом кресле и, уложив подбородок на кулак, тихо перешептывался с другом.
— Могу я узнать, вы до чего-нибудь договорились? — постаралась не смотреть на него. Знала, что будет недоволен, по голосу услышу, зачем еще и гримасу видеть?
— Маги уйдут сегодня ночью, — вопреки моим ожиданиям, голос прозвучал устало, но спокойно, — так же тихо, как и пришли. Марон хотел поговорить с тобой, прежде чем уйдет. Выбери время.
Я многозначительно посмотрела на него, давая понять, что ответа на свой вопрос так и не получила. Это начинало раздражать. Арас скривился и недовольно закатил глаза.
— Отец убедил меня. Мы приняли твоих «друзей», но на особых условиях. Пока это только на словах, но я потребовал, чтобы договор был составлен письменно. — Ну, кто бы сомневался!? Моя очередь была закатывать глаза, что не ускользнуло от взгляда «наместника». — А чего ты хотела? Я должен позаботиться о жизни отца!
